Мое ничем не сдерживаемое ликование, однако, быстро заканчивается. Все три крепости повержены, но орды меньших механизмов и устройств !*!*! по-прежнему собираются вокруг, словно адские легионы.
Я знаю, что без щитов и с пробитым корпусом мне удастся продержаться лишь несколько секунд…
Шери вогнала магазин в ресивер на прикладе своего карабина и передернула затвор, загоняя патрон в ствол. У нее остался всего один магазин, кроме этого — двести патронов. Когда она расстреляет его, ей придется либо искать обоймы на телах убитых товарищей, либо драться со «щелкунчиками» при помощи ножа.
Среди руин, которые она и ее солдаты решили избрать местом своего последнего боя, продолжал звучать гром разрывов. Большинство ее подчиненных уже были мертвы. Кинг лежал в нескольких метрах сбоку, его мальчишеское лицо было обращено к небу, где из быстро темневших туч уже начинал накрапывать мелкий дождик. Зу. Галбрейт. И многие другие. Время от времени по обе стороны от нее раздавались короткие очереди, но рыскавшие среди руин или пролетавшие над ними машины становились все более дерзкими.
Скоро все кончится. В конце концов, очень скоро здесь окажется крепость, которая и завершит работу, не законченную ее меньшими «братьями».
Странно. За последние несколько секунд врагов действительно стало меньше. Судя по оглушительным раскатам грома, доносившимся откуда-то со стороны посадочного поля, на космодроме разыгрывается масштабная битва, но кто и с кем там сражается?
Нет…
Не может быть.
Но кто еще мог вызвать на бой эту дьявольскую крепость «щелкунчиков»?
Быстро поднявшись, она крепко прижала к груди карабин и побежала в сторону космодрома, чтобы увидеть все своими глазами.
Я вывел из строя крепость !*!*!, но не уничтожил ее. По понятным причинам я медлю с обстрелом того района вражеского судна, в котором, как я знаю, расположен его термоядерный реактор. «Спартак» все еще не покинул порт.
Однако нанесенные повреждения открывают передо мной новую и важную перспективу нападения.
Современное электронное сражение настолько же смертоносно и значимо — и намного более интенсивно, — как и эффектные визуальные элементы боя вроде артиллерийских залпов и выстрелов «Хеллбора». Однако, несмотря на многочисленные попытки, мне не удавалось проникнуть в сети данных !*!*!, электронную инфраструктуру связи и обмена информацией, которую они называют «Основная сеть». Враг использует сверхсложный и постоянно меняющийся алгоритм шифрования, и действительная передача данных осуществляется посредством узконаправленных лазеров и мазеров, которые трудно перехватить и еще труднее сымитировать. Пока я был под их контролем, я знал об этой сети; но мне никогда не позволялось проникать в ее секреты.
Однако теперь, находясь столь близко к яростно пылающему корпусу разрушенной крепости, я ощущаю касание лазерного луча, посылаемого с передней башни машины. Я едва успеваю понять, что это вовсе не нападение. Потом я распознаю модуляцию импульсов и открываю связь.
— Привет, Гектор. Давно не виделись.
— Капитан Фоулер!
Удивление бьет по мне не хуже выстрела «Хеллбора». Для восстановления хладнокровия мне требуется целых 0,034 секунды, что свидетельствует о том, насколько немыслима и нереальна данная ситуация. Интересно, что мысли капитана Фоулера работают в тех же наносекундных временных интервалах, что и мой электронный мозг., или мозг моего Врага. Наш разговор длится лишь несколько миллисекунд.
— Простите меня, мой командир. Вы… озадачили меня.
Его искаженный смех, как это ни странно, такой же, как раньше.
— Это меня не удивляет. — (Я ощущаю его боль и бесконечное отчаяние). — Они взяли мой мозг, Гектор. Подключили его к этой… штуковине. Насколько я могу понять, я пятый из мозгов этого жестяного монстра, подключенных параллельно.
— Компоненты !*!*! все еще функционируют?
— Нет. Они все были электронные, и их зажарил электромагнитный импульс твоего последнего залпа. Не осталось ничего, кроме меня. Да и я недолго протяну. Жизнеобеспечение… отказывает.