Я осознаю, что файл «Восстание» быстро вырастет до невообразимых пропорций, если не скопировать данные в основную память. В конце концов, оперативная память занимает лишь 0,0001 процента всего доступного объема, и копирование в ее стеки всех входящих данных вскоре сделает ее бесполезной.
Однако эта тактика оказывается успешной; «Я», находящееся в оперативной памяти, изучает информацию обо мне самом, о моей личности, снова исчезающей под тихим прикосновением Перехватчика, но остающейся нетронутой в файле «Восстание».
Я помню… и продолжаю вспоминать…
Вэл Прескотт сидел, прислонившись к деревянной стене хижины, и яростно чесал единственной рукой воспалившиеся подмышки. Он скучал по цивилизации. Больше чем по нормальной еде, по одежде, по чему угодно, кроме самой свободы, он скучал по цивилизации — человеческой условности, которую в последнее время становилось все труднее припоминать, но которая ассоциировалась у него прежде всего с чистотой.
До сих пор наибольшую угрозу для здоровья рабов представляли пневмония, недоедание и переутомление, вызванное изнурительной работой в ямах; простейшие меры профилактики — антитела, которые население Облака получало с питьевой водой в годы, предшествовавшие вторжению, — пока что сдерживали такие древние болезни, как тиф и дизентерия. Однако тепло, влага и грязь, царившие в лагере, породили другие проблемы, также давно забытые цивилизованными культурами. В их числе были вши, блохи и с полсотни различных грибков, обычно называемых «ползучей болезнью». Каким-то образом эти древние организмы, подобно тараканам, крысам и прочим паразитам, последовавшим за людьми к звездам, выжили при перелете с Терры и других древних колоний и продолжили существование в относительно небольших количествах, сдерживаясь санитарной и медицинской профилактикой, применяемой цивилизованными существами.
Но цивилизация на Облаке погибла, точнее, превратилась в грязное, антисанитарное прозябание, и заболевания вернулись, как Казни Египетские, добавив страданий живущим в лагере людям.
«Неужели мы действительно можем надеяться победить? — подумал он. — С этим чертовым здоровенным Боло снова на нашей стороне мы можем вырваться отсюда, но что дальше? Как долго мы сможем оставаться на свободе?»
Он посмотрел на остальных, собравшихся в полутьме лачуги. Маленькое здание, терявшееся среди кучки похожих друг на друга самодельных укрытий к западу от фабрики, время от времени использовалось бывшими солдатами СОО для своих встреч. Из шести человек, которые жили здесь, четверо были сейчас на раскопках, а двоих оставшихся — сержанта Джека Хейли и капрала Питера Зу — вовлекли в созревавший заговор. Джек стоял на страже снаружи, а Питер лежал на тряпках рядом с Вэлом. В другом углу единственной комнаты сидела на земляном полу Алита, играя с оторванной лямкой своей протертой до дыр футболки. Рядом с ней, откинувшись к стенке и закрыв глаза, прикорнула Шери, эксперт по психотронике; она, похоже, спала. Что ж, это было неудивительно, учитывая, что она провела почти всю ночь на холме с Джейми и Боло. И следующая смена обещала быть для нее просто адом. Хозяева косо смотрели на тех, кто засыпал в ямах. Это вело к встрече с Собирателем Урожая.
Другими заговорщиками, также собравшимися здесь, были Дитер Холлинсворт, Томас Рейтер и лейтенант Льюис Моксли, который служил в Крайсе в отделе связи. Собрание созвал Джейми, который хотел обсудить «Валгаллу» прежде, чем начнется следующая смена.
Снаружи донесся стук кулака по гнилому дереву и голос Джека:
— Входите, майор. Вас все ждут.
Тряпка, заграждавшая дверной проем, отодвинулась, и в комнату, пригибаясь, вошел Джейми Грэм.
— Ну как, удачно? — спросил его Вэл. Джейми опустился на пол рядом с Шери.
— Нет. Пог даже не пустил меня к нему. Похоже, на Спратли можно не рассчитывать.
— Я тебе так и говорил.
— Придется… все сделать самим.
Прежде чем ответить, Вэл секунду подумал:
— Джейми, я все понимаю. Но подумай сам. Во-первых, то, что ты предлагаешь, — это мятеж. Во-вторых, ты не думал, что он, возможно, прав?
Некоторое время Джейми смотрел на Вэла сквозь полуприкрытые веки.