— Проблема в том, что мы можем никогда не узнать этих причин, поскольку они имеют значение только для другого «щелкунчика».
— Интересно, можно ли это как-нибудь использовать. Я хочу сказать, если они чего-то так сильно хотят, это может быть их слабостью…
— Все еще замышляешь революцию? Да здравствуют люди? К черту машины?
— Да здравствуют люди! — ответил ему другой голос.
— Полегче, приятель, — сказал Вэл, поднимая культю в примирительном жесте, — Я ничего такого не…
— Нет, ты прав!
Говоривший был молодым парнем, не старше тридцати, хотя определить возраст любого из грязных, искалеченных и побитых жизнью рабов в ямах Селесты можно было лишь приблизительно. Его борода была такой же длинной и неопрятной, как и у Джейми.
— Мы должны действовать вместе!
Джейми наморщил лоб и попытался припомнить имя этого парня. Имена были важны, это было последним, чего не смогли отобрать у несчастных жителей Облака. Рахни. Точно. Рахни Сингх. Они не раз болтали в бараках для рабов. Он утверждал, что до Бойни был журналистом сети новостей Облака, но Джейми подозревал, что парень слегка подвирает.
— Мы не должны больше это терпеть, — сказал, вставая, Рахни и скрестил руки на груди. — Что они могут с нами сделать? Убьют? Нет. Гораздо хуже, если мы будем и дальше жить как скот! Как твари, ждущие в очереди на бойню, где их разберут на запчасти!
— Пригнись, Рахни, — тихо сказал Джейми. — Есть более хорошие способы умереть. Голос Рахни поднялся до дрожащего крика:
— Что они могут нам сделать такого, чего еще не сделали?…
— Ради Бога! — крикнул Вэл. — Заткнись и сядь! Но было уже поздно. Джейми слышал, как они приближаются, как складываются и скользят металлические поверхности и как гудят, клацают, щелкают и позвякивают смазанные блестящие машины, привлеченные волнением среди людей.
Словно круги, расходящиеся от брошенного в пруд камня, остальные рабы начали пятиться, боязливо удаляясь от того места, где стоял Рахни. Вэл тоже поднялся, схватил Джейми здоровой рукой за запястье и потянул в сторону от приближавшихся машин.
Впереди виднелся тяжелый флоатер — темно-серая металлическая конструкция, состоящая из мягко закругленных, выпуклых, каплевидных поверхностей и обрамленная блестящими красными линзами двенадцати оптических сенсоров. Он парил на гудящем антигравитационном поле — безликая машина выше человеческого роста и весом по крайней мере сто пятьдесят килограммов. За ним следовали три меньших флоатера и один из ходячих «щелкунчиков», треножник на острых ногах, складывавшихся с механической точностью, подобно лезвиям ножниц. Его неуклюжее тело увенчивалось пучком сегментированных щупалец, среди которых виднелось органическое включение… человеческая ладонь, вмонтированная в блестящую суставчутую руку из сине-серой стали и дюрасплава.
Рахни обернулся к приближавшимся машинам, и, только когда он увидел эту руку, занесенную над ним, он осознал, что натворил.
— Нет! — завопил он, пятясь назад и поднимая перед собой руки в безнадежной попытке защититься. — Нет! Я… Я не хотел! Я буду работать! Я буду работать очень хорошо!..
Самый крупный флоатер приблизился к нему. Крохотная пластинка на его борту, казалось, размягчилась и потекла, как вода. Воздух рассекла блестящая змея серебристого сегментированного щупальца.
— Я ничего такого не хотел!..
Джейми вырвался из хватки Вэла и заступил путь флоатеру.
— Подождите, — вызывающе повысив голос, произнес он. — Его просто немного занесло, вот и все. Позвольте ему вернуться к работе!
— ОТОЙДИ В СТОРОНУ, — ответил большой флоатер голосом, похожим на скрежет стали по стеклу.
Спикер! Такие, как он, появлялись крайне редко, и предполагалось, что они стоят довольно высоко в кастовой иерархии Хозяев.
— Послушайте, вы не понимаете! — отчаянно воззвал Джейми. — Безусловно, великие !*!*! могут и не убивать его за то, что он сделал.
Он произнес имя чужой расы очень старательно, как его учили. Звук «!» рождался благодаря щелчку языка по коренным зубам и произносился растянутыми в гримасу губами. «*» было тем же звуком, выговариваемым с губами, сложенными в трубочку. Быстрая последовательность «!*!*!» была единственным именем, которым себя именовали чужие. Все остальное — «щелкунчики» и «Хозяева» — придумали сами рабы.
Спикер помедлил, и на мгновение Джейми поверил, что тот собирается ему ответить. Ответ действительно последовал, но не словесный. С кончика щупальца соскочил разряд молнии, ветвистый, сине-белый и пронзительно яркий. Он вонзился в обнаженную левую руку Джейми, и тело раба забилось в конвульсиях, словно пожираемое изнутри яростным пламенем. Он повалился на землю, расплескав жидкую грязь. Флоатер, потрескивая антигравитационным полем, проплыл мимо.