— Кем ты себя возомнила, черт возьми? Я…
— Юлиана, ты не сможешь нас остановить. — Пема шагнула вперед, она была полна решимости.
Глаза Юлианы расширились, и она схватилась за грудь.
— Я смогу. Ты всего лишь рабыня, и ты не уйдешь отсюда ни с моим сыном, ни с моей собственностью.
— Это ты так думаешь. — призвав свою божественность, я бросилась вперед и схватила ее за руку, слегка потянув за ее энергию. Ее крик замер на губах, колени подкосились, и она рухнула на пол.
Мир закружился. «Возьми! Возьми! Возьми!» — кричал демон, питаясь небольшим приливом сил, которые я украла у Юлианы. Тяжело дыша, я боролась с ней, и мой мир снова обрел четкость.
— Ч-что ты со мной с-сделала? — ее голос был едва громче шепота, когда я протащила ее удивительно легкую фигуру через всю комнату и усадила в кресло-качалку. Ее широко раскрытые голубые глаза уставились на меня, а грудь тяжело вздымалась.
— Что ты с ней сделала? — спросила Пема, подойдя ко мне.
— Я просто напомнила ей, с кем она имеет дело. — демоном. Я вздрогнула, а Юлиана разрыдалась.
— Найди что-нибудь, чем можно заткнуть ей рот.
— Подожди. — Пема схватила меня за руку, и ее взгляд метался от Матео к Юлиане и обратно. Ее грудь тяжело вздымалась, и она сглотнула. — Мне просто нужна минута.
У нас не было ни минуты. Но Пема не дала мне времени на протест. Она склонилась перед своей бывшей хозяйкой.
— Юлиана.
Женщина вздрогнула, слабо потирая лицо.
— Чего ты хочешь?
Пема подождала, пока Юлиана посмотрит на нее.
— Последние шесть лет я наблюдала, как ты превращаешься в сильную молодую женщину. Ты всегда заступалась за тех, кто был слабее тебя, и делала все возможное, чтобы помочь нуждающимся. Последние полтора года я наблюдала, как замужество ожесточило и сломило тебя, и мне очень жаль. Ты заслуживаешь лучшего. Ты заслуживаешь любви. Но и он тоже. — Пема посмотрела вниз на воркующего ребенка на своих руках.
Юлиана подавила рыдание, и чувство вины подтолкнуло меня к поспешному суждению о молодой женщине. Возможно, ее жизнь была похожа на мою, но в отличие от моей, жизнь Юлианы казалась жестокой и безразличной.
— Так ты просто собираешься украсть наследника моего мужа?
— Я знаю, что ты не любишь его отца, и ты родила его не по своей воле, а по долгу службы, но разве это значит, что Матео должен страдать? Он любит тебя. Для него ты — весь его мир, — сказала Пема.
Плечи Юлианы затряслись еще сильнее, она наклонилась вперед и посмотрела на своего сына, ее губы задрожали.
— Он действительно для тебя не более чем наследник? — Пема внимательно наблюдала за ней. Юлиана заколебалась. — Если ты позволишь ему войти в твою жизнь, ты не будешь одинока. Больше не будешь.
Юлиана медленно протянула дрожащую руку.
Пема напряглась, притянув Матео ближе, а затем вздохнула.
— Ребенку нужна мать. Готова ли ты стать ею для него?
Воркование Матео эхом отозвалось в гулкой тишине, и лицо Юлианы ожесточилось от решимости.
— Мне нужен мой ребенок, — прошептала она.
Пема нежно обняла мальчика, на ее щеках выступили слезы, когда она передала Матео на вытянутые руки Юлианы. Женщина снова устроилась в кресле-качалке и наблюдала за Матео, нахмурив брови. Блестящие голубые глаза мальчика моргнули, и на лице малыша появилась широкая улыбка, когда он увидел, что мать смотрит на него. Он потянулся к ее залитому слезами лицу, и я отвернулась, стараясь не расплакаться.
— Дракон не причинит тебе вреда, — пробормотала Пема и поднялась, чтобы присоединиться ко мне. Молча попрощавшись, мы направились к двери, услышав шепот Юлианы.
— Спасибо.
Мы вышли в тихий коридор, и безмятежное настроение сопровождало нас. Я хотела быть счастливой… нет, восторженной… от того, что нашла Пему и что она так близка к свободе. Но я не могла, пока не могла. Хотя теперь у меня была надежда, мы еще не добрались до леса, и другие все еще нуждались в нашей помощи. Помощь, которую я могла оказать, когда Пема и ее дочь будут в безопасности.
Мы дошли до развилки в коридоре, и Пема пошла впереди, направляясь налево, к выходу. В коридоре никого не было. Зайлит молча смотрела на все происходящее через плечо матери.
Еще несколько шагов, и впереди показалась дверь. Пема заколебалась на мгновение, и я могла только представить, что она чувствовала. Она провела в заточении последние шесть лет, и теперь свобода была так близка. Она сглотнула и, выпрямив плечи, открыла дверь и вышла. Ее приглушенный вздох заставил меня присоединиться к ней, и мое сердце упало.