— Лана не моя любовница. — Райкер вздохнул, бросил груду одежды на сундук и взял перевернутую глиняную миску. — Угощайся. Я сейчас вернусь с водой. — он указал на корзину из плетеного тростника в углу комнаты и удалился.
Так, значит, он хотел избежать разговора о Лане. Прекрасно. Проведя руками по волосам, я скривилась от того, насколько грязными были серебристые пряди. Чего бы я только не отдала за ванну. Но жалкая миска с водой мало чем могла помочь.
Я взглянула на корзину, на которую указал Райкер, и тут меня осенило, что я не знаю, когда ела в последний раз. Я не могла сказать, была ли голодна; все, что я чувствовала, — это оцепенение. Пройдя через комнату, я подняла крышку корзины. Вяленое мясо, сухофрукты и орехи лежали каждый в своей отдельной деревянной емкости, и я взяла по кусочку каждого, чувствуя себя грызуном. Неужели Райкер выжил только благодаря этому?
Словно вызванный этой мыслью, Райкер проскользнул обратно через дверной проем, неся полную чашу воды. Он поставил ее на сундук рядом со мной, а затем достал из другого сундука две чистые тряпки.
— Вот. — он протянул одну из них мне, его глаза снова опустились на мой голый живот. — Ты сможешь вымыться получше позже, но пока хватит и этого.
— Спасибо. — я смочила тряпку и приложила уголок к самому кровавому участку моего живота, морщась от грубого материала на коже. Пока я оттирала кровь, Райкер окунул оставшуюся тряпку в воду и начал оттирать белую краску, покрывавшую его кожу, но она даже не поблекла.
— Как убрать эту штуку?
— Ты не сможешь. Это краситель.
— Это навсегда? — его голова поднялась, а глаза расширились.
— Нет. Ты же не видел, чтобы каждая связанная пара ходила вот так?
— Я не знаю, — процедил Райкер сквозь зубы. — Я же не знаю, кто из твоих людей связан, а кто нет.
Я ухмыльнулась его реакции, наслаждаясь тем, что в кои-то веки одержала верх.
— Не волнуйся, это всего лишь такой эффект. Со временем он потускнеет и исчезнет в течение месяца.
— С какой стати кто-то захочет, чтобы что-то подобное надолго находилось на его теле? — Райкер бросил тряпку обратно в миску.
Я уставилась на свои собственные черные рисунки небесных тел, покрывающие мою бледную кожу. Они были прекрасны, с тщательной проработкой деталей и идеальными, точными мазками. Мне всегда нравилось видеть узоры чужих красок, и я была втайне рада, что у меня есть свои собственные. Однако я видела, что Райкеру они не нравятся, и опустила взгляд.
— Большинство пар, заключивших брак, делают это добровольно, и для них это время радости и праздника. Чернила остаются в памяти пары как напоминание об их обещаниях и объявляют миру об их союзе, чтобы его можно было постоянно праздновать. Мне жаль, что тебя заставили пройти через этот ритуал.
— Тебе не нужно сожалеть. Это было необходимо.
Я выгнула бровь.
— Необходимо для спасения твоего народа?
— И твоего.
Мои щеки горели, но если Райкер и заметил это, то не стал комментировать, просто посмотрел на мой почти чистый живот и достал одежду, которую оставил на сундуке раньше.
— Твой отец не очень хорошо воспринял нашу связь. — я приняла от него стопку тканей. Просмотрев стопку, я с удивлением увидела, что это не одежда Райкера: размер был слишком мал для него, а стиль более женственный, чем тот, что носил он. Так чья же это была одежда?
Райкер вздохнул, прислонившись спиной к стенке пещеры.
— То, что я связал себя с тобой, означает конец его рода и чистого рода Уриэля.
Мои брови нахмурились, и я осторожно натянула мягкую кожаную тунику через голову, а затем застегнула пояс на талии.
— Ты последний из королевского рода?
— Последний признанный, благодаря непрекращающейся охоте Лилит на мой народ.
— А что насчет Сета?
Лицо Райкера ожесточилось.
— Сет — мой сводный брат, и из-за его родословной мой отец не признает его законным наследником.
О. Значит, от его решений зависело не только его собственное будущее. Будущее его народа и их желание иметь королевского наследника, вероятно, сыграло большую роль в том, что все были шокированы и отвращены откровением Райкера о его связи. Даже если у нас и будет ребенок… когда-нибудь в далеком будущем… он будет наполовину эмпирцем, существом, которое они никогда не примут как своего правителя.
Выдохнув, я приготовилась к неизбежной последующей боли.
— Я знаю, что обычаи моего народа — не твои, Райкер, и что ты прошел через церемонию кровной связи только для того, чтобы попытаться подобраться достаточно близко к императрице. Ты не обязан признавать этот ритуал и можешь двигаться дальше. Как сказала Лана, ты мне ничего не должен.