«Утром я нашел у себя под подушкой тетрадь сочинений Магнуса. Если бы я мог рассказать, что это такое, — смешно и говорить о величии Бонапарта перед этим дивным умом…. Сейчас ко мне прибежал один из наших отельцев и с хохотом уверял, что он видел Магнуса, сидевшего в позе мартышки на желобе кегельбана, у нас в подвале. Я сорвался и побежал туда. Но пока я блуждал по этому подземелью, Магнус исчез».
«Прислуга, к которой я обратился, уверяет меня, что Магнус тут и исправно съедает свой обед. „Где же он живет?“ — спросил я. Горничная взглянула на меня с презрением и ответила уклончиво: „Вам, небось, лучше знать“. Так я ничего и не добился».
«Утром в саду я обнаружил на столе Магнусову шляпу и чернильницу. Сердце мое задрожало, я бросился его искать и нашел распластавшимся и прилипшим к стене искусственного грота. Когда я нашел его, он сделал мне знак молчания, вскочил и через миг — я нигде уже не мог найти его».
«Послезавтра я должен уехать. Грустно будет покинуть Софию, не повидавшись еще с Магнусом».
«После обеда ужасный фарсоподобный скандал. Уборная второго этажа оказалась запертой в течении двух часов. Около собралось человек десять, — мой сосед, пугавший Филя Магнуса яичной скорлупой, пришел махнул рукой и объявил, что там скрывается Магнус. Раздался хохот, но кое-кто уже сердился не на шутку. Вдруг, там что-то довольно громко щелкнуло, блеснуло и немедленно кругом погасло электричество, а затем с грохотом вылетели на нас стекла из окна над дверью уборной. Все с проклятиями начали чиркать спичками, дернули дверь — она была отперта. Я повернулся, пошел и у себя в комнате нашел…. Магнуса. В это время вошел ко мне мой сосед и попыхивая трубкой, сказал Магнусу: „Да вы ученый мужчина, — вы сожгли нам пробки на половину здания“. Магнус нахмурился и продолжал говорить со мной. Тот сказал еще что то, а Магнус ответил: „Если бы это было так, как вы говорите, — а ведь это вы говорите — то я бы знал это, но даже, если бы я знал, то и тогда мне не хотелось бы об этом говорить“. Тот фыркнул и ушел. — Мы проговорили до света. Завтра утром я еду. Мы еще увидимся с ним».
XII
Газеленок глодал корни морены, а она сказала ему: «Ешь меня сегодня и насыщайся, а завтра будут дубить кожу твою в моих корнях».
По вопросу о том как началось то, что заранее было окрещено нашими друзьями «восстанием мизантропов», существует целая литература. Правда, она мало читаема, но это уж не ее вина. Известно ведь, что если публика не читает книгу — то не книга виновата в этом. Но, одним словом, суммируя все мемуары и доклады и отметая в сторону все украшения чисто-авторского и теоретико-подкрашивательного характера, можно сказать: дело началось свалкой перед бродячим цирком. Из-за чего произошла свалка, толком неизвестно. Левые уверяют, что она не могла не произойти, как это ясно из последующего ей…. да не усомнится читатель в этой странной аргументации, вывернутого силлогизма, так оно и было на самом деле. Консерваторы же уверяли, что буяны были подкуплены и все поголовно пьяны. Это обычный тип суждений: для объяснения приятных вещей вытаскивается на свет божий вся Зигвартова бутафория, неприятности объясняются простым и немногозначительным образом. Так поддерживается постулат: — все к лучшему в этом лучшем из миров: все приятное входит в систему, все выходящее из нее — пустяки, не стоящие воображения.
Но как бы там ни было, существует квадратическое отклонение и с оным «воленс-неволенс», как говаривал один из теоретиков вот этой же миленькой системы, приходится считаться. Расположение фактических отступлений от средней не изучается, однако оно систематично, его предполагаемая синусоидальность опытом оправдывается и удовлетворяет запросам практики. Ряд социологического существования описываемого местечка коррелировал с настроением и нормами поведения вышеуказанных — то ли пьяных банд, то ли людей, не ведающих, что творят, но глубоко чувствующих, что дальнейшее оправдает их поведение на протяжении времени, покуда можно унести ноги. Квадратическое отклонение норм поведения было основательно, средней арифметической, были дохлые песнюшки под вечер, максимум отрицательный — почти безболезненное для объекта ощупывание молочных желез женского населения, максимум положительный — свальное закапывание еще живого конокрада в землю. За предыдущее описываемому время отступления положительного характера почти отсутствовали, если не считать двух-трех параметритов, нажитых не молодыми женщинами, вследствие нанесения ударов тупым орудием в низ живота, — кривая скучала и ей необходимо было дать сильный и явственный бросок в положительную сторону. Он и начался упомянутым серьезным разговором перед цирком.