Муканна учитывал сложившуюся обстановку и извлекал опыт из каждого восстания, происходившего в его время. Он принимал непосредственное участие в восстании Абумуслима, причем, по словам Наршахи, был не простым воином, а предводителем одного из вооруженных отрядов.
В мятеже бухарца Шарика ибн Шейха он не участвовал, поскольку мятеж этот происходил еще при жизни Абумуслима, который не одобрял его и считал преждевременным. Но, так или иначе, Муканна осмыслил причины успехов и поражения Шарика и использовал этот опыт в своем восстании.
Он был свидетелем восстаний равандитов и ибн Мукаффы, которые авторы исторических хроник относят к числу выступлений против ислама. Кроме того, Муканна лично испытал гнет и притеснения, которые несли населению Хорасана и Мавераннахра иноземные захватчики и местные феодалы и богатеи, и он видел, как в результате этих притеснений местные жители снова и снова восставали против угнетателей, а иногда целыми группами отрекались от ислама.
О том, принимал ли Муканна непосредственное участие в восстании Сумбада-мага, вспыхнувшем сразу же после убийства Абумуслима и под его знаменем, исторические хроники ничего не сообщают. Однако не может быть сомнения в том, что, будучи живым свидетелем этого восстания, Муканна, если и не участвовал в нем лично, то, по крайней мере, был согласен с некоторыми его призывами. Так, уничтожение ислама, пропагандировавшегося Сумбадом среди гебров, Муканна принял как одну из основных практических задач своего восстания.
Общность взглядов Сумбада и Муканны проявлялась также и в их отношении к Абумуслиму. Если Сумбад провозгласил себя уполномоченным Абумуслима, будто бы «улетевшего, приняв образ птицы», то Муканна, по словам автора «Равзат ус-сафа», почитал Абумуслима больше, чем пророка Мухаммада, себя же самого, как пишет Наршахи, он объявил воплощением некоей духовной силы, которая раньше выступала в облике Абумуслима.
Истинный смысл всех этих символических высказываний Муканны заключался, на наш взгляд, в том, что он считал себя продолжателем дела Абумуслима в борьбе с исламом и иноземными завоевателями.
II МОЛОДОСТЬ МУКАННЫ И НАЧАЛО ЕГО ПОЛИТИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
1. Рождение и юность Муканны, его профессия, образование и внешний облик
Год рождения Муканны нигде не упоминается, однако известно, что он принимал участие в восстании Абумуслима, который, согласно наиболее достоверным источникам, в 742 году по распоряжению Ибрагим-имама возглавлял антиомейядское движение в Хорасане и Мавераннахре, а в 748 году поднял открытое восстание. Как отмечалось в предыдущей главе, в этом восстании Муканна участвовал в качестве предводителя одного из отрядов. Если в 742 году Абумуслим принял его в число своих военачальников, то ему должно было быть тогда не меньше двадцати лет. Можно предположить, следовательно, что Муканна родился около 720 года или несколько позже.
По общему свидетельству авторов исторических хроник, Муканна родился в селении Каза, расположенном между Балхом и Мервом, причем, поскольку Муканну называют марвази – «мервцем», селение это должно было находиться в сельской округе этого города.
Имя Муканны было Хашим ибн Хаким. Отец его Хаким принадлежал к числу хорасанских военачальников. В некоторых словарях приводятся мало распространенные версии, согласно которым имя Муканны было Ата, однако мы считаем эти версии недостоверными.
В детстве и юности Муканна был отбельщиком тканей. В то время в Хорасане и Мавераннахре ткацкое дело было широко распространено, и отбелка тканей, как одно из необходимых вспомогательных ремесел ткачества, служила для многих основным источником пропитания. Поскольку некоторые молодые исследователи, ошибочно понимая значение слова «козар», считают Муканну простым стиральщиком белья, прачкой, мы остановимся здесь на значении двух терминов и покажем различия, существовавшие между отбельным и прачечным ремеслом.
«Козар» – «отбельщик» и «джомашуй» – «простой стиральщик белья, берущий в стирку грязную одежду» весьма существенно отличаются один от другого. Отбелка тканей – особое ремесло, которое на современном таджикском языке называется «шустагари» и ничего общего не имеет с «джомашуи» – стиркой белья. Во время отбелки только что изготовленные ткани моются в специальных растворах и отбеливаются, в результате чего грубое, грязно-серое полотно становится белым, мягким и лощеным, как фабричная ткань. Это ремесло было распространено во многих городах Средней Азии до тех пор, пока существовало кустарное ткачество. Мастера-отбельщики за определённую плату обрабатывали ткани, только что изготовленные ткачами.