Подиров вновь засмеялся от души, благо были они уже в его кабинете. Хрустальные бокалы в баре ответили звенящей дрожью на эти раскаты мощного баса.
***
Это было странное место, непонятно как сохранившееся за годы перестройки наследия тоталитарного режима в коммерческую недвижимость. В зарослях давно не стриженых деревьев и разросшихся на пустыре кустов, покрытых снегом, виднелось полуразвалившееся здание кинотеатра, типичного образчика советского ампира. Перед кинотеатром стоял потрёпанный временем бетонный Ленин с торчащей вперёд арматуриной вместо указующей руки. Полная луна дополняла картину, ярко освещая развалины. Для пущей драматичности не хватало только жуткого волчьего воя.
В одном из пустых дверных проёмов показалась фигура в пуховике и осторожно, стараясь не хрустеть снегом, двинулась на задворки.
В кустах началось шевеление, яркий лунный свет бликовал на касках солдат.
– Стоять, руки вверх! Держать, чтобы мы видели! – сотряс мёртвую тишину властный голос командира.
В пуховик воткнулись лучи сразу нескольких одновременно включённых фонарей и пара красных игл лазерных прицелов. Кирилл застыл на месте, прикрывая рукой лицо от бьющего в глаза света.
– Стойте, не стреляйте, я свой! У меня есть мандат, я – советник… – он расстегнул пуховик и полез за пазуху, чтобы достать оттуда документ.
Фразу он закончить не успел.
Грянули выстрелы. Куртка взорвалась в нескольких местах невесомыми белыми фонтанчиками пуха.
Глава Xv
Что же случилось в кабинете Лжеленина в Смольном накануне гибели Кирилла?
Кабинет был тот самый, исторический, откуда настоящий Владимир Ильич руководил революционными массами и который потомки заботливо сохранили. Те же диван и стулья. Тот же стол, покрытый зелёным сукном, с раритетными номерами революционных газет под стеклом. Тот же зелёный абажур. Человек не тот только сидел за этим столом, хотя и похож был на оригинал невероятно. Перед ним стоял хрустальный графин с тёмно-янтарной жидкостью и стакан. Сбоку на стуле расположился, закинув ногу на ногу, Зверев, держа в руке такой же стакан с коньяком. На диване напротив стола сидели Антон и Кирилл. Антон также со стаканчиком, а вот Кирилл к налитому даже не притронулся. Выглядел он жутко: измождён, лицо серое, взгляд потерянный. Более полугода прошло с той ночи, которую он провёл с Катей. Влюблённые ежедневно общались через Интернет. Как бы ни исхитрялись революционные власти, такие контакты жителей разделённой страны предотвратить не удавалось. И только сегодня она опустила веб-камеру чуть ниже, чтобы показать животик… Никаких предпосылок не было, что они смогут увидеться до рождения ребёнка.
В кабинет влетел непривычно возбуждённый Новиков с внушительной стопкой бумаг под мышкой.
– Вы видели? Срочно включайте телевизор!
Зверев бросил через плечо ленивый взгляд на него, не спеша отпил коньяку.
– А что за срочность? Мы взяли Москву и ещё не знаем? – он хихикнул и подмигнул Лжеленину.
Тот поддержал.
– Да что за смешки? – раздражённо вскрикнул Новиков, бросив полный злости взгляд на Зверева, потом на графин и стаканы. – Вы что празднуете? Переход гражданской войны в затяжную фазу? То, что уже полстраны изрыто окопами? Мало того, что провалился наш план по мгновенному захвату власти, так тут ещё…
Задохнувшись, он махнул свободной рукой в сторону телевизора.
– Включайте, я вам говорю. Там сюрприз от федеральных властей почище любого контрнаступления. По всем центральным каналам с самого утра они транслируют своего собственного Ленина! – Новиков бросил на Царёва растерянный взгляд и развел руками, чуть не растеряв бумаги. – Якобы наш ненастоящий, а в Москве академик Подиров из того тела и мозга, что они предъявляли давно, воссоздал вождя. Транслируют выступление. Выглядит и говорит правдоподобно, как Ленин. Народ уже волнуется.
В кабинете повисла пауза. Никто и не думал бросаться искать пульт. Зверев глуповато ухмылялся, переваривая информацию. Лжеленин застыл за столом, скованный страхом и бледный как смерть. Антон нервно вращал стакан в руке и вопросительно посматривал на Кирилла, который отреагировал страннее всех: внезапно взгляд его ожил, руки сжались в кулаки и с силой ударили по старинной обшивке дивана.
– Так что же вы? Или знали уже? Владимир Ильич, у вас же пульт, включайте! – Новиков стоял растерянный.
Лжеленин окоченевшей рукой потянулся было к пульту, но остановился в паре сантиметров от него. Поднял стеклянный взгляд на генерала и чужим, без намёка на картавость, голосом прохрипел: