Зверев, хищно озираясь, шмыгнул следом. Новиков чисто машинально занял пост возле двери, хотя кого теперь ему было охранять? Тоскливо он ощупывал рукоять пистолета в подмышечной кобуре, мысли крутились только вокруг него и блестящего девятимиллиметрового патрона, ждущего своей миссии в стволе.
Прокуроров, ФСБэшный начальник и вся их чекистская рать тем более не интересовались главными фигурантами прошедшего шоу, скрывшимися в комнате для ненужного реквизита, для них они главными никогда и не были. Спектакль закончился, дело сделано, пора было решить, как правильно распорядиться плодами быстрой и лёгкой победы. Скучковавшись, они отчаянно о чём-то спорили.
Подсобка была практически пустой. Только огромные чёрные ящики из-под телевизионной аппаратуры, несколько сломанных стульев, два старых красных знамени и натёртая до блеска руками суеверных коммунистов статуэтка.
Подиров усадил Царёва на один из ящиков между знамёнами и бюстиком с блестящей лысиной. Смотрелось концептуально.
Ленин с интересом разглядывал своё скульптурное изображение.
Царёв горько, по-детски плакал, сотрясаясь всем телом. Он чувствовал одновременно и опустошение, и постепенно возвращавшуюся веру в спасение: кажется, на него смотрели с жалостью.
Зверев по-воровски, суетливо приблизился к Ленину, оглянулся проверить, закрыта ли дверь, схватил его за руку и упал на одно колено, будто собирался просить посвятить его в рыцари.
– Владимир Ильич, простите! Как мы могли так ошибиться?! Извините, не углядели! Мы загладим! – затараторил он, крепко держа историческую ладонь обеими руками.
– Ну что за цирк тут сегодня? – возмутился Подиров.
– Я покаяться хочу! – неуклюже хитрил Зверев.
Академик расхохотался.
– Так ты себе не того священника подобрал, грешник.
– Пожалуйста, – он не просил, как ни пытался, в голосе звучали привычные для него бескомпромиссные нотки, – дайте мне хоть пару минут!
– Да чёрт с тобой, кайся! Тошно смотреть на это всё. Революционеры, – учёный презрительно скривился. – У вас ровно две минуты, – и вышел, раздражённо хлопнув дверью.
– Владимир Ильич, всё ещё можно повернуть как надо, пожалуйста, выслушайте меня, ничего не потеряно! – продолжил реализовывать свой только что рождённый гениальный план Зверев.
– Вы бы встали для начала, что это за коленопреклонение. Ещё поцеловали бы меня, иудушка! – невозмутимо заметил Ленин.
Зверев немедленно вскочил, но раболепия не утратил.
– Товарищ Ленин, поймите, это наш последний шанс, мы не виновны в том, что случился этот подлог! Мы подняли народные массы, готовые идти за вами до конца. Понимаете?! До конца!
– А зачем? – похоже, болезнь и недели изучения истории после оживления серьёзно Ильича изменили: он был больше похож на престарелого философа, чем на бунтаря.
– Во имя мировой революции, товарищ Ленин! Во имя вашей мечты! Примкните к нам! – Зверев замялся, затряс головой. – То есть… то есть возглавьте нас! Это будет естественно и в высшей степени справедливо! Народ поймёт, народ восстанет весь теперь! И старые сторонники не отвернутся, для них вообще не изменится ничего, этот клоун ведь с вами на одно лицо!
В запале он явно сказанул лишнего. Царёв перестал плакать, забрался на ящик с ногами, собрался в комок, смотрел на беседующих ненавидящим, затравленным взглядом.
Ленин высокомерно ухмыльнулся.
– Для вас не только я с этим спившимся актёром на одно лицо, для вас и идея мировой революции с вашими грёзами о мировом господстве – одно и то же. Власть для вас – единственная цель, вы даже не знаете, что с нею делать дальше. Вы – больничный наполеонишка. Особо опасный тип, меркантильный, тупой и жестокий мерзавец. Такие, как вы, наше подполье сдавали пачками жандармам!
Зверев попятился под напором вернувшегося в своё революционное обличье Ленина, поник.
– Точно, одно лицо! – взвизгнул озарённый спасительной догадкой Царёв, схватил бронзовый бюстик вождя и, словно выстрелившая пружина, в секунду буквально подлетел к Ленину, прыгнув со своего ящика.
Он взмахнул статуэткой, с громким хриплым выдохом обрушил её на лысину Ильича. Череп лопнул с глухим треском, тело безжизненно повалилось на пол. Густая тёмная струйка била из проломленной головы.
– Пиджак быстрее снимай, пока кровью не залило! – скомандовал ни капли не шокированный и быстро сориентировавшийся Зверев.