Через два часа Таллер уже подгонял машину к лесному домику. Херфурт ждал его с нетерпением и нисколько не удивился, увидев Таллера в машине.
— Прибыл, господин унтер-офицер! — доложил спокойно Таллер. — Все, что требовалось, нашел: женщину по имени Лисса и магазин Кремера. В лавке этого купчишки воняет мылом и валерьянкой. Обошлось без перестрелки. Всего несколько царапин на кузове машины, но она все равно не новая. У Кремера вместо садовой изгороди образовалась куча дров, потому что он не выдал мне сначала всего того, что я просил. Вот и пришлось наехать на забор. После этого он раскошелился. Да, и еще: я ему, господин унтер-офицер, забыл заплатить.
— Грабежи в немецком вермахте караются смертной казнью! И только смертной казнью! — громко сказал Херфурт, чтобы слышали остальные солдаты, толпившиеся возле машины.
— Но мы уже не относимся больше к немецкому вермахту, господин унтер-офицер. Мы входим в состав боевой группы Херфурта, а здесь грабителям не предусмотрена смертная казнь.
Они направились к машине. Херфурт подал при этом знак солдатам. Подойдя к машине, Херфурт с довольным видом облокотился на капот и уставился на Таллера.
— Ящик оберхауерского коньяка! — отчитывался Таллер.
Два солдата подхватили ящик с двадцатью бутылками и вытащили его из машины.
— Ящик печенья и — в качестве добавки к нему — полбочонка сливочного масла, так как печенье было произведено в Тульзнице уже в годы войны и употребляется только со сливочным маслом. А этот Кремер пытался всучить мне вместо сливочного масла жидкое мыло. Я, конечно, жидкое мыло не взял. Я же знаю: сливочное масло — это тебе не жидкое мыло. Кремер думал обхитрить меня!
Херфурт снял крышку, запустил в бочонок палец а попробовал содержимое.
— Идиот, это же жидкое мыло! — закричал он и, схватив бочонок, бросил его в стену дома. Бочонок затрещал, из образовавшихся щелей потекло мыло.
— Граммофон, — как ни в чем не бывало продолжал докладывать Таллер, уже забыв про историю с мылом.
Херфурт перебил его:
— Ты лучше скажи, что творится в долине? Что ты видел в деревне? Как в Вальденберге?
— Да вроде бы все спокойно, — ответил Таллер. — Правда, люди живут в страхе. Боятся как прихода русских, так и американцев. В деревне осталось двое нацистов. В былые времена они задавали тон. Когда-то их боялись. Все в деревне хорошо помнят, как их заставляли вывешивать в своем окне флаг в знак преданности фюреру. Теперь люди не хотят повторения этого. Они избрали себе нового бургомистра. Его в деревне все знают и уважают. Он был помощником кузнеца в сельской кузнице. Все думают, что он сможет защитить их как от русских, так и от американцев. Он всегда был против нацистов. Он не вывесил флага даже тогда, когда наш главнокомандующий сыграл в ящик. Дом помощника кузнеца был в то время в деревне единственным домом без флага. Распоряжения его выполняются, люди его слушаются…
Херфурт поджал губы. О чем он думал, разгадать было трудно. Ясно было одно: он что-то замышлял.
— Мы возьмем деревню Гориц! — вдруг сказал он. — И в самое ближайшее время! Может, завтра. Хватит нам скитаться по лесам. Нам нужна еще будет эта дорога у подножия горы.
— Но в Горице нам несдобровать, Херфурт! — пытался отговорить его Таллер. — Это же деревня сумасшедших патриотов. Там мы никогда не могли знать, из какого окна раздадутся первые выстрелы, но наверняка знали, что они раздадутся. Я думаю, мы слишком многим рискуем. Нам лучше время от времени просто посматривать за порядком в Горице. Может, и…
— Что?
— Да ничего. Я вижу, что ты не в духе.
Унтер-офицер пожал плечами.
— Я хочу домой! — неожиданно начал Таллер. — Хватит! Я сыт. Я слишком долго не был дома. Я даже не знаю, цел ли мой дом или он превратился в груду развалин. Если его нет, тогда так и быть, даешь Гориц! Но только… Я хотел бы в конце концов какой-то определенности. Чтобы твердо знать, куда податься. Здесь же я этого не знаю. Да и у кого здесь узнаешь это? Ты сам мне не можешь сказать этого. Даже если б ты знал, ты все равно не сказал бы мне этого!