Многие мечтали полакомиться в селе жареным мясом, разыскивая глазами дома, из печных труб которых к небу поднимался дымок. Однако на улицах села не было видно ни одного прохожего, и это очень удивляло солдат.
— Ну и тишина!
— Подобную картину нам уже приходилось наблюдать в России. Сейчас даже самому не верится, что еще совсем недавно мы были в России! Через несколько лет, пожалуй, мы вообще в это ни за что не поверим. Тихие деревушки — самые паршивые деревушки, скажу я вам. В России в таких деревушках всегда сидели партизаны. В этом селе наверняка тоже правит какой-нибудь красный, иначе тут не было бы так тихо.
— Если это соответствует действительности, то он дурак, поскольку не рассчитывает на нас. А вот мы его за это и покараем!..
Солдаты начали спускаться в долину. Когда они вошли в село, в домах стали распахиваться окна, из которых с любопытством выглядывали жители. Одни из них сокрушенно качали головами, другие даже махали рукой.
— Ну вот и село! — крикнул Херфурт и, повернувшись к солдатам, приказал: — Запевай песню!
Солдаты пели нарочито громко, а сами смотрели на лица жителей, застывших в окнах. Никто враждебных взглядов не бросал, но никто и не выражал ликования и радости. Ни одна живая душа не вышла им навстречу. По дороге бродили одни лишь куры.
Солдаты Херфурта прошли строем к зданию общины. Шли они бодро, даже пуговицы у них все были застегнуты. Солдаты шагали с видом победителей, будто это было вовсе и не немецкое, а какое-нибудь украинское село. Правда, лица победителей осунулись, одежда износилась.
Альфонс Херфурт отобрал троих солдат и вместе с ними исчез в здании общины. В коридоре сильно пахло натертым соляркой полом и пыльными бумагами.
Альфонс распахнул первую попавшуюся дверь в коридоре. В комнате сидели двое мужчин и что-то писали.
— Где бургомистр? — спросил Херфурт.
Мужчины молча переглянулись, а затем как по команде уставились на Херфурта. Сначала на их лицах отразился испуг, но буквально через несколько секунд можно было подумать, что мужчины вот-вот рассмеются. Наконец один из них ткнул пальцем в потолок.
Херфурт вместе с солдатами бросился на второй этаж, на ходу доставая пистолет из кобуры. Он распахнул одну дверь — комната оказалась пустой. Другую…
Наконец в одной из комнат они натолкнулись на бургомистра. Он сидел за столом и удивленно уставился на направленный на него пистолет. Затем покачал головой и медленно поднял руки вверх.
— Вы бургомистр? — спросил Херфурт.
— Да.
— Коммунист?
— Да.
— Вы арестованы!
— Я вас не понимаю, унтер-офицер!
Херфурт стукнул пистолетом по столу и угрожающе спросил:
— А это вы понимаете?
Солдаты, сопровождавшие Херфурта, скорчили гримасы: они хорошо знали своего унтера, и сейчас он был самим собой.
Бургомистр смотрел унтеру прямо в глаза, хотя последний и старался отвести свой взгляд.
— Уведите! — тихо приказал Херфурт солдатам.
У бургомистра в комнате сидел еще один мужчина. Он вплотную подошел к унтеру и недоумевающе посмотрел на него. Смерив таким же взглядом сопровождавших унтера солдат, мужчина сказал:
— Что все это значит? Вы что, с ума сошли, что ли? Война давно кончилась. Так зачем же нам еще друг с другом враждовать? Разве вам не известно, что война уже кончилась, а? Вы мне в сыновья годитесь! Мой сын, как и вы, носит точно такую же форму. Он тоже унтер-офицер, но он ведет себя совсем не так, как вы.
Херфурт рассмеялся мужчине прямо в лицо и фамильярно похлопал его по плечу, словно говоря: «Помолчал бы лучше, ты ровным счетом ничего не понимаешь».
Бургомистр, стоя у двери, не имел ни малейшего представления о том, что с ним будет. На пороге он оглянулся и сказал своему сотруднику:
— Иди. Все равно одни мы ничего не сможем сделать. — И, немного помолчав, добавил: — Но мы не одни!
Солдаты разозлились и стали подталкивать бургомистра, чтобы он быстрее спускался по лестнице. Они ругали его на чем свет стоит. Когда солдаты привели бургомистра на небольшую площадь перед зданием общины, вояки Херфурта подняли невероятный гвалт. Многие даже порывались ударить бургомистра: очень уж им хотелось видеть, какое выражение лица будет у него при этом.
— Веди нас к себе! Выставить часовых у двери! При попытке к бегству буду стрелять без предупреждения! — как сумасшедший орал солдат, которому унтер приказал занять здание общины.