Часовой просунул карабин между проволокой и толкнул священника прикладом в живот. Пляйшу пришлось на шаг отступить.
— Выложи все из своих карманов на дорогу! — приказал ему часовой.
Пляйш начал быстро очищать свои карманы. Он торопился, боясь разозлить солдата, но постепенно до него дошло, что это унизительно, и движения его стали более медленными. Затем Пляйш выпрямился, сощурил глаза и, подбоченясь, чего никогда не делал, так фыркнул на американца, что у того от удивления глаза на лоб полезли. Часовой поправил каску и посмотрел на тщательно сложенный чистый носовой платок, который священник положил на дорогу. Этот аккуратный платочек никак не вязался с возмущенным видом священника. Американец готов был вот-вот рассмеяться, но тут вдруг вспомнил, что перед ним ведь стоит побежденный…
— Немедленно проводите меня к вашему офицеру, иначе вам здорово попадет! — настойчиво потребовал Пляйш. — Я хочу сделать очень важное сообщение!
Часовые удивленно переглянулись. Они подошли к заграждению и открыли проход.
Пляйш подобрал свои вещички и прошел сквозь проход. Один из часовых повел его в палаточный лагерь, разбитый на большом зеленом лугу. Военные машины стояли прямо в поле.
Наконец они пришли к небольшому домику на опушке леса.
Пожилой, с невзрачной внешностью офицер недружелюбно спросил:
— Кто вы такой? Откуда? И чего хотите?
— Я хочу говорить с высокопоставленным офицером, — ответил ему Пляйш.
— Рассказывайте!
— А что вас интересует?
— Все.
Пляйш как-то растерялся.
— Вы заявили, что у вас есть важное сообщение для нас. Так говорите же! У нас нет времени. Боюсь, вы ничего не знаете, что бы нас интересовало.
— В Вальденберге, откуда я прибыл, разгромлены старые органы власти. Мне удалось ночью выбраться из города. Если б меня поймали, то… Вы понимаете? В Вальденберге война еще не кончилась, там она продолжается. Никаких оккупационных властей в городе нет! На улицах не видно ни одного солдата. Мы остались одни-одинешеньки. В таком одиночестве мы еще никогда не были. Коммунисты рвутся к власти. Таково положение в городе. Вас это устраивает? Честных людей в Вальденберге преследуют, как каких-нибудь преступников. Все по-христиански настроенные жители города послали меня к вам за помощью. Я уполномочен вести с вами переговоры.
Священник замолчал и посмотрел на американца, стремясь отгадать, какое действие произвело его сообщение.
— Рассказывайте дальше! — потребовал американец.
— Коммунисты выпустили из тюрьмы на свободу всех преступников, хотя многие из заключенных отнюдь не заслуживают этого. Коммунисты сажают в освободившиеся камеры нацистов. Среди них очень много честных людей, и все они — христиане. Я далеко не уверен, что арестованные при таких условиях могут остаться в живых, если им не будет оказана соответствующая помощь извне.
Пляйш во все глаза смотрел на американца, все еще не понимая, какое впечатление произвел его рассказ: по лицу офицера этого нельзя было понять.
— Благодарю вас за сообщение, — сказал американец и проводил Пляйша к двери.
У домика стоял джип, который увез священника в неизвестном направлении.
Раубольд послал товарищей за Пляйшем, Феллером и Каддигом.
Нужно было решить, как лучше собрать жителей города на митинг, как выпустить листовки, на которых бы рядом с подписями коммунистов стояли подписи людей, которые не имеют с ними ничего общего.
Лично Раубольд не возлагал больших надежд на такой союз.
Он поручил написать проповедь для Пляйша, в которой тот замолвит словечко за антифашистские органы власти.
Вскоре вернулся один из посыльных:
— Священник исчез из дома.
— А где он, собственно, может быть?
— Не знаю, но дома его нет.
Раубольд нервно заходил по комнате.
— А кому первому пришла в голову идея привлечь священника? — неожиданно спросил он.
— Тебе самому, — ответил Хиндемит.
— Ах, да. А почему бы ему за нас не помолиться?
Вскоре вернулся и второй посыльный:
— Доктора нет дома.
Раубольд кивнул с таким видом, будто другого ответа и не ожидал.
— На двери его квартиры висит записка.
— В которой написано, что он сбежал вместе с Пляйшем? Сбежал, боясь ответственности? — Раубольд повернулся к Хиндемиту. — Ты сам уговаривал меня быть лояльным. Привлекать на нашу сторону всех, чтобы овладеть народными массами. Для этой цели подходят и Пляйш и Феллер. И я поверил в это, но ошибся. Разве нет? А если к нам придет этот доктор или священник и скажет… Но никто из них к нам не придет, они оба удрали! Феллер даже написал объяснительную записку. Не так ли?