Раубольд вышел из себя.
— Увести! Арестовать его! — приказал он. — Мы съездим по своим делам и, когда вернемся, отдадим ему машину. Пусть убирается на все четыре стороны!
Такое решение вопроса вполне устроило мясника. Успокоившись, он покорно повиновался, когда его повели по тюремному коридору и поместили в камеру, где сидели два нациста, с которыми он не обмолвился ни единым словом.
Хиндемит же уселся в машину мясника и поехал в ратушу к Ентцу. Раубольд не без зависти смотрел ему вслед, так как он и сам охотно поехал бы вместе с бургомистром к русским для переговоров.
Доктора Рюсселя дома не оказалось: все окна его дома были плотно закрыты ставнями. Мартин Грегор не отваживался войти в запертый дом.
«Не в подвале же он держит свой автомобиль», — думал Грегор. В поисках гаража он обошел весь сад. В саду росли серебристые ели и прочие диковинные деревья, между которыми были проложены узенькие дорожки к дому. Грегору его поручение было явно не по душе, охотнее всего он сейчас вернулся бы в ратушу и доложил бы Ентцу… И в то же время ему не хотелось возвращаться с пустыми руками, так и не выполнив просьбу бургомистра. Уж очень ему хотелось достать машину!
Грегор возвращался в город далеко не кратчайшим путем. Настроение у него было плохое. По дороге он думал, что скажет Ентцу, чтобы тот поверил ему.
«Антифашисты позвали меня. Значит, я им нужен? — думал Грегор. — Правда, машины я так и не нашел. Интересно, как преобразят коммунисты город? Может, прикажут вымостить красным камнем дорогу, которая ведет к ратуше: ведь красный цвет — их любимый цвет. Тут уж им без меня никак не обойтись…»
Это был первый день, когда жители Вальденберга осмелились выйти на улицу. У булочной, мимо которой проходил Грегор, выстроилась длинная очередь. На пороге булочной стояла жена пекаря и никого не пускала. Она что-то объясняла, энергично жестикулируя руками. На ней был белоснежный фартук, который она обычно надевала только по субботам. Лицо ее раскраснелось от волнения, что делало ее еще более привлекательной.
— Сегодня хлеба не будет! — объясняла она людям, стоявшим в очереди. — Мы сегодня ничего не пекли!
Грегор остановился и подумал: «У меня в подвале картошка есть, так что я с горем пополам и без хлеба обойдусь».
— А почему вы не пекли сегодня хлеб? Ведь сегодня же суббота, — спросила молодая женщина из очереди. — Раньше вы всегда по субботам пекли хлеб. Так почему же сейчас не сделали этого?
— У нас нет муки! — ответила жена пекаря.
Голодным жителям города, стоявшим в очереди, вдруг почудилось, что из пекарни пахнет свежим хлебом.
— Ах, вот как! — выкрикнул кто-то.
— Не дадим вам больше угля! — закричал другой.
— У нас нет ни грамма муки! Ничего!
— Ничего нет? Выходит, нам умирать с голоду?
Когда на какое-то мгновение голоса стихли, жена пекаря с печалью в голосе проговорила:
— Пока такое творится в городе, будет и голод!
Ни один человек не оттолкнул женщину в сторону, чтобы пройти в пекарню и собственными глазами убедиться в правоте ее слов…
— Столько людей стоит за куском хлеба? — сказал громко Грегор, остановившись перед очередью. — Сварили бы баланду да поели, чем попусту стоять! Мне, например, нужен автомобиль. Кто скажет, где можно достать машину? Бургомистр должен поехать на переговоры к русским. Не может же он ехать к ним на велосипеде? Несолидно как-то!
Очередь постепенно расходилась. Люди побежали в другие пекарни в надежде купить хлеба там. Они никак не могли понять, почему нет хлеба, если война уже кончилась.
В тот же день по городу разнесся слух, что сегодня после обеда кто-то из коммунистов выступит на рыночной площади с речью. Возможно, что речь произнесет сам Хайнике.
А Грегор все ходил по улицам в поисках автомобиля. В его воображении рисовался роскошный автомобиль, на котором бургомистр без стеснения может поехать на переговоры к русским. Те, разумеется, очень удивятся и будут рассматривать машину со всех сторон, а когда они спросят Ентца о том, где он достал такую красивую машину, бургомистр ответит:
— Ее достал мне каменщик Мартин Грегор.
Грегор сходил в верхнюю часть города, потом направился к замку. Увидев зарешеченные окна камер, он невольно подумал о том, что его могли бы посадить в тюрьму за избиение священника. Ворота в замок были закрыты. Около них стояли часовые, которые не обратили на Грегора никакого внимания.
Грегор потребовал, чтобы его пропустили к Раубольду. Часовые с недоверием осмотрели его, но пропустили.