Лена беспокойно взглянула на Лукина, потом на Никиту, снова на Лукина и, прикусив губу, отвела глаза в сторону.
— Такой случай нечасто представляется, и, конечно, упускать его нельзя, — продолжал Лукин. — Доедешь ты до Читы с крестьянским обозом, который пойдет туда дорогой окольной и спокойной. Дело вполне надежное, и люди, которые повезут тебя, люди хорошие, верные. В Чите остановишься у одного из наших друзей, а он уж и до Иркутска тебя проводит. А в Иркутске, считай, — дома. Будешь жить у Ксеньи, поживать, добра наживать и нас поджидать, — весело сказал Лукин, сделав вид, что даже не подметил Лениной тревоги. — Ну, что ты на это скажешь?
Лена молчала. Она смотрела вниз, потом украдкой взглянула на Никиту так, будто хотела спросить у него совета и страшилась спросить.
— Здесь тебе оставаться не следует, — сказал Лукин. — Война… Кто его знает, что завтра нам предстоит… Ты сама должна понять.
Лена молчала, все так же глядя вниз.
— А ты, Никита, как думаешь? — спросил Лукин.
— Я… — Никита опять посмотрел на Лену и опять поймал ее беглый взгляд. — Я думаю, что здесь оставаться Лене нельзя… — проговорил он и запнулся, почувствовав, что сказанного им мало, что нужно еще что-то сказать, но что — он не знал.
— А вы, Анна Тихоновна? — спросил Лукин.
— Что же поделаешь, выходит, нужно ехать, — сказала Анюта и подвинулась к Лене, положив ей на плечо руку.
Лена ниже опустила голову.
И вдруг Нестеров понял значение Лениного взгляда. Она как бы испытывала его — Никиту — и как бы спрашивала: «Неужели ты, неужели ты согласишься на разлуку со мной? Неужели ты согласишься отправить меня к незнакомым чужим людям?» И Никита понял, что любые лишения в боях и походах, любые опасности были сейчас для Лены куда как менее страшны, чем сознание того, что она лишняя, что она мешает и, главное, что ее не любят и так легко идут на разлуку с ней.
— Нет, — сказал Никита. — Нет… Не знаю…
Лена подняла голову, посмотрела на него и уже не могла отвести взгляда.
— Ехать… — Никита осекся и вдруг воскликнул, обрадованный пришедшим решением. — Но только не в Иркутск. Нет! Лена поедет на Черемховские рудники к моей маме… — Теперь ему не страшно было встретиться взглядом с Леной. — Понимаешь? К моей маме! — Он поднялся с табуретки, подошел к Лене и взял ее за руку. — К моей маме, в мою семью… Ты им заменишь меня, пока я не вернусь, — заговорил он так, будто дело шло не об устройстве Лениной жизни, а о помощи семье самого Никиты. — Обещай мне. Обещаешь?
— Обещаю, — шепотом сказала Лена.
— Как мне это раньше в голову не пришло, — сказал Лукин и поднялся из-за стола, улыбнувшись Лене. — Значит, военный совет можно считать закрытым? А теперь готовьтесь в дорогу. — Он накинул на плечи дошку и, кивнув Анне Тихоновне, вышел из избы.
Никита остался помочь Анюте собрать Лену в дорогу. Лена оживилась и с проснувшейся деловитостью помогала укладывать в плетеную корзиночку дорожные калачи.
Никита без умолку говорил, рассказывая Лене о своей семье, о Черемховских рудниках за Иркутском и о маленьком домике Нестеровых в рабочем поселке.
Анна Тихоновна была рассеянна и, казалось, даже не слышала, о чем рассказывал Никита. Когда он обращался к ней, она отвечала невпопад или отмалчивалась.
— Не надо, Анюта, зачем же… — сказал Никита. — Все хорошо будет. Ведь не на век… Вот кончим войну, освободим Сибирь и опять все вместе соберемся…
— Да я ведь ничего, я не о том… — Анна Тихоновна подошла к окну и, нагнувшись, стала вглядываться в темную улицу. — Тятя что-то долго не едет… Обещался к ужину, а все нету…
Лена подошла к Анюте, обняла ее и что-то стала шептать ей на ухо.
— Вы лучше не ждите, а спать ложитесь. Выспаться нужно как следует — до света вставать придется, — сказал Никита. — До завтра, Лена.
— До завтра, — сказала Лена.
Анна Тихоновна накинула шаль и пошла проводить Нестерова до ворот.
В деревне гасли последние огни. Над церквушкой у погоста узким серпом стоял месяц.
— Уходите? — спросила Анюта, когда они с Никитой подошли к плетню.
— Да, еще письмо домой написать нужно, — сказал Никита.
— Я не о том… Совсем уходите? Отряд ваш?
Анюта остановилась у ворот и пристально смотрела на Никиту.
— Не знаю… Война, всяко может случиться…
— Тогда и я с вами… Попросите товарища Лукина…
— О чем же?
— Чтобы и мне с вами… Не могу я… Не могу здесь оставаться. Как вы уйдете, они снова вернутся… Опостылело мне на них глядеть… Не бабье дело, может, ваши товарищи скажут, нет, бабье тоже… Объясните товарищам: у нее, мол, мужа белые убили: объясните: ей, мол, среди нас место… Как же я тут останусь, если вы уйдете? Пожалуйста, попросите…