20
Нагих вышел в коридор. В ушах у него все еще звучал спокойный и ровный голос комиссара, и в своей руке он все еще ощущал пожатие его горячей и сильной руки.
Теперь он не сомневался в скорой победе. Он, как клад, нес в своей памяти каждое слово комиссара, чтобы сохранить их в неприкосновенности и там на передовых позициях передать бойцам.
Дежурного по штабу Нагих нашел внизу, в маленькой комнатке возле лестницы.
— Пропуск на выход? — спросил дежурный.
— Да, — рассеянно сказал Нагих и протянул дежурному пропуск, полученный при входе в штаб.
— Доложили?
— Доложил.
Дежурный взял пропуск и сделал на нем пометку на право выхода.
— Теперь можете ехать обратно в дивизию.
— Хорошо, — сказал Василий. — Но, товарищ дежурный, кто это? Как его фамилия?
— О ком вы?
— Как фамилия комиссара?
— Какого комиссара?
— У которого я был наверху.
Дежурный поднял брови и посмотрел на Василия так, будто не понимал его слов.
— Вы не знали, с кем вы говорите?
— Нет, я не знал…
— Я же говорил вам.
— Это военный комиссар штаба?
— Да нет же, это народный комиссар. Это товарищ Сталин. Вместе с товарищем Дзержинским они посланы сюда товарищем Лениным, чтобы расследовать причины пермской неудачи… — Дежурный осекся и поправился: — Чтобы помочь остановить наступление белых.
— Товарищ Сталин? Послан сюда товарищем Лениным?
Не разумом, а скорее чувством Василий понял, что здесь, в штабе 3-й армии, происходит что-то такое важное и такое большое, что неизбежно должно будет отразиться не только на судьбе фронта, но и на судьбе всего народа.
— Значит, это товарищ Сталин… Послан сюда Лениным…
Нагих взял у дежурного пропуск и вышел из штаба.
«Он послан сюда Лениным… — мысленно повторял Василий и вдруг приостановился. — Он спрашивал меня о дороге в тыл белых… Он хочет послать туда опытных подпольщиков большевиков. Они придут в Сибирь посланцами Ленина и принесут ленинское слово. Вокруг них объединятся все оставшиеся в Сибири большевики, все честные люди, весь народ…»
И вдруг этими будущими большевиками представились Василию: и Егор Матвеевич на берегу серебряной Ангары, и Наталья у дерева перед заводской площадью, и Василиса Петровна, бросившаяся в колонну заключенных, и человек в кавалерийском тулупчике, которому девушки устраивали побег…
«Как я мог не увидеть их?»
Порыв ветра рванул полы полушубка. В воздухе уже мелькали белые хлопья начинающейся метели. Они падали все гуще, сливались в сплошные косые нити, и за ними едва различимы становились дома и длинные глухие заборы. Ветер нес навстречу Василию клубы снега и рвал полы полушубка. Лицо стало мокрым от тающих снежинок.
Накренившись вперед, как бы плечом напирая на ветер, и упрямо нагнув голову, Нагих шел против метели и широко размахивал руками, улыбаясь, как человек во хмелю.
Ему сейчас были любы и ветер, и снег, бьющий в горячее лицо. Он шел все быстрее и быстрее, как бы боясь отстать от вдруг вскачь понесшегося времени, и все кружилось у него перед глазами и мчалось куда-то вперед в бешеном беге: и снежные хлопья, и клубами катящаяся навстречу дорога, и затуманенные метелью дома…
КНИГА ВТОРАЯ
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
1
Случилось то, что люди, не умея охватить разумом сразу всех причин, зависимостей и следствий, часто называют чудом. Отступавшая под ударами белых, покинувшая Пермь и Мотовилиху, 3-я советская армия не только вдруг остановила рвущуюся к Глазову и Вятке лучшую пятидесятитысячную армию Колчака, но и сама перешла в наступление, снова потеснив белых к востоку.
Произошло это в январские дни 1919 года, после приезда из Москвы в Вятку посланной по предложению Ленина комиссии ЦК и Совета Обороны, комиссии, которая должна была расследовать причины сдачи Перми и причины поражения на Уральском фронте.
В день приезда комиссии армия продолжала отступать. Положение осложнялось плохим снабжением войск из-за нераспорядительности тыловых снабжающих организаций, задерживающих присылку продовольствия, снаряжения и теплого обмундирования. Тыловой район армии был терроризирован осмелевшими кулацкими бандами; штаб, оторванный от войск, ведущих сражение, бездействовал; пополнения в воинские части поступали ненадежные, засоренные лавочниками и кулаками. Командарм оказался вовсе неспособным руководить действиями войск. Все предоставив неотвратимому ходу событий, он утерял контроль даже за штабом, не координировал действий дивизий; он только жаловался, что ему не помогает штаб Восточного фронта, что не помогает Москва, и ничего не предпринимал для оздоровления армии.