Управление войсками отсутствовало. Не имея общего плана операции, войска действовали на свой страх и риск, не в состоянии в нужное время оказать помощь друг другу. И все это усложнялось активностью белых, не дающих ни часа передышки, и активностью англо-американцев на севере. Обе эти армии — и колчаковская и англо-американская — выполняли общий план союзного командования. Колчаковцы, подбрасывая свежие резервы, рвались к Вятке с востока, англо-американцы — с севера. Потеснив 6-ю советскую армию к городу Вельску, они наступали вдоль Северной Двины, стремясь выйти в район Котласа, чтобы там соединиться с дивизиями Колчака и замкнуть так называемое «Северное кольцо» вокруг Москвы.
Белые увеличивали силу наступления. Успех под Пермью обнадеживал их, они гнали и гнали на фронт новые войска, не жалея последних резервов.
И вот в эти дни тяжелого испытания, в дни, когда под непосредственную угрозу был поставлен левый фланг всего Восточного фронта, в дни, когда бело-интервентские войска напрягали все свои силы, чтобы сломить сопротивление советских войск и на востоке и на севере, Центральный Комитет партии большевиков взял судьбу армии, судьбу всего Восточного фронта в свои руки. В Вятку с широкими полномочиями приехала комиссия ЦК и Совета Обороны — Сталин и Дзержинский.
Времени было мало. Каждый день мог решить участь событий. Нужно было не только вскрыть все причины бедствия армии и фронта, нет, для спасения армии нужно было немедленно принимать реальные и энергичные меры.
По призыву Ленина мобилизовать силы на помощь Восточному фронту поднялись все большевики Урала и Вятской губернии. С первого же дня расследование причин сдачи Перми превратилось в решительную и настойчивую борьбу за спасение армии и за укрепление всего Восточного фронта.
И вот тут-то случилось то, что люди называют чудом. Обреченный всеми на смерть, больной встал и пошел. 3-я армия, которую белые считали разбитой, преградила им путь на запад и вновь превратилась в силу, способную не только сдерживать рвущиеся к Вятке колчаковские войска, нет, способную снова перейти в наступление.
Чем больше люди удаляются во времени от январских событий 1919 года на Уральском фронте, чем яснее становятся замыслы англо-американцев, стремящихся подчинить себе и поработить народы России, чем внимательнее и вдумчивее изучаются исторические документы тех грозных дней, тем величественнее и грандиознее представляется роль партии большевиков в спасении народа и отечества от нашествия англо-американских интервентов, ударной силой которых была колчаковская армия.
«Все, что могло бы парализовать революцию, все пришло на помощь Колчаку», — говорил в те дни Ленин.
Колчак, распространивший свою власть на огромную территорию, поддержанный англо-американцами, выполняющий их волю, снабженный ими первоклассной техникой, оружием и боеприпасами, представлял немалую силу и был самым опасным врагом революции.
Но что же произошло? Как в короткий срок удалось восстановить боеспособность армии, отразить наступление белоинтервентов и сорвать их план окружения Москвы северным кольцом?
В день приезда в Вятку, познакомившись с положением Восточного фронта, Сталин и Дзержинский телеграфируют в Москву:
«Председателю Совета Обороны товарищу Ленину.
Расследование начато. О ходе расследования будем сообщать попутно. Пока считаем нужным заявить вам об одной, не терпящей отлагательства, нужде 3-ей армии. Дело в том, что от 3-ей армии (более 30 тысяч человек) осталось лишь около 11 тысяч усталых, истрепанных солдат, еле сдерживающих напор противника. Присланные Главкомом части ненадежны, частью даже враждебны к нам и нуждаются в серьезной фильтровке. Для спасения остатков 3-ей армии и предотвращения быстрого продвижения противника до Вятки (по данным, полученным от командного состава фронта и 3-ей армии, эта опасность совершенно реальна) абсолютно необходимо срочно перекинуть из России в распоряжение командарма по крайней мере три совершенно надежных полка. Настоятельно просим сделать в этом направлении нажим на соответствующие учреждения. Повторяем: без такой меры Вятке угрожает участь Перми, таково общее мнение причастных к делу товарищей, к которому мы присоединяемся на основании всех имеющихся у нас данных. Сталин. Ф. Дзержинский».