— Мы пойдем им навстречу, — сказал он и сам поверил, что сказал правду.
Со всех сторон их обступили крестьяне, стояли молча, ожидая, что еще скажет молодой партизан.
— А ребят-то в лес везти или туточки оставить? — спросила женщина. — А вдруг нагрянут…
И тут Никита понял, что лгать нельзя, что он не имеет права говорить того, чего сам не знает, понял, что каждое его слово может сейчас обратиться в действие, от которого зависит очень многое — может быть, спасение людей.
— Я не знаю, — сказал он. — Об этом лучше спросить комиссара.
— Где комиссар? — крикнул кто-то.
— Впереди. Наверное, уже около церкви, там сборный пункт…
— Айда́ к комиссару, — сказал какой-то дюжий парень в тулупе, и крестьяне гурьбой побежали к чернеющей вдалеке колокольне.
Никита пришпорил жеребчика и, боясь новых расспросов, поскакал галопом вдоль улицы к сборному пункту.
У церкви уже выстраивались партизаны. Конники, осаживая лошадей, ровняли ряды, беспрерывно подъезжали подводы с пехотой.
В толпе крестьян Никита увидел Полунина. Он сидел верхом на коне и, протянув вперед руку с плетью, что-то говорил собравшимся.
Никита прислушался.
— Один отряд всех сел да всех деревень не оборонит — сил у него не хватит, — говорил Полунин. — Пора самим мужикам за дело браться, время настало… А мы поможем… Если в каждом селе по дружине соберется, то нам и дивизии японские страшны не будут… Вон в Кодахте весь народ поднялся и связного к нам прислали, и в Бальзое народ поднялся. Мы объединимся и по японцам ударим, неправда, не пройдут дальше по селам. Всенародная война пойдет, им места здесь не будет. А вы что глядите? Ждете, когда японцы сюда пожалуют и по селам красного петуха пустят…
В толпе взвизгнула и заголосила какая-то женщина, потом кто-то крикнул:
— Дай и нам оружие, и мы пойдем.
Его поддержали сразу несколько голосов:
— Дай оружие!
— Баб с ребятишками в леса отправим, а сами здесь стоять будем. Дай оружие!..
Толпа зашумела. Говорили все враз, и Никита ничего разобрать не мог.
Потом опять возвысился голос Полунина:
— Оружия лишнего у нас пока нету. Придется вам самим добывать. По избам пойдите, поищите, чай охотников-зверовщиков полсела. А баб и детей в лес вывозить еще рано… Разведку на дороги вышлите, разведчики предупредят…
— С дробовиком против японца не пойдешь, японец — не рябчик… — донесся чей-то голос.
— И покрепче дробовиков оружие найдется… Вы богатеев пощупайте, а мы поможем — людей здесь оставим… Они и связь с нами держать будут, — сказал Полунин, и опять его слова потонули в говоре и шуме толпы.
Подъехали последние подводы, и Гурулев, которому, видимо, было поручено вести отряд, крикнул:
— По коням!
От толпы крестьян, окруживших Полунина, отделились человек двадцать партизан и побежали к подводам, выстроившимся вдоль улицы, как крестьянские розвальни на базарной площади.
— Шагом марш! — крикнул Гурулев.
Никита пристроился к разведчикам и заметил, что в рядах нескольких человек не хватает. Может быть, они остались в селе, и, может быть, о них-то и говорил Полунин.
Он огляделся. Лукина при колонне тоже не было.
— Не знаешь, где комиссар? — спросил Никита у Фомы.
— Знаю, — сказал Фома. — С семейщиной остался — у них там дело затевается. Просились в отряд, чтобы вместе село от японцев оборонять, да, видать, сейчас дружину формировать станут. Вот Лукин с ними и остался.
— Видишь, а ты говорил — народ разный, — сказал Никита.
— Я про их веру говорил да про выходку, а кровь у них русская.
Фома рассказал Никите, что в одно из ближайших селений неожиданно нагрянул летучий отряд японцев со взводом семеновских казаков, что японцы повесили старосту за укрывательство дезертиров из семеновской армии и что во всех окрестных деревнях идет волнение.
— Отряд японцев, сказывают, небольшенький, видать с Ингоды его по нашему следу передовым выслали, — говорил Фома. — Такой отряд нам под силу… По частям японца бить приходится…
— Значит, ты думаешь, мы идем в бой? — нетерпеливо перебил Никита Фому.
— Тут думать нечего, оно и так все видать… — сказал Фома.
— А не отходим? Ведь с Ингоды ушли?
— Тогда ушли, теперь не уйдем. Ты дня со днем не равняй — сёдня одно, а завтра другое. Тут леса к самым селениям подступают, да и народ нас поддержит, сил больше станет…
— Да ведь на Ингоде плохо поддержали, много ли к нам в отряд крестьян вступило…