Выбрать главу

— Не знаю, кто ты был и как погиб, но спасибо тебе! — Гарт поклонился и спрятал драгоценную коробку в карман.

Маленький нож он, перебросив ремешки, закрепил на запястье левой руки, а тесак, после недолгого размышления, положил в рюкзак. Бросив туда же набор инструментов, юноша спрыгнул с крыла и, поскольку основной вопрос был решен, зашагал обратно в город.

Возня и короткий вскрик привлекли его внимание. Шумели где-то в недрах среднего разведчика «Тайон-29», лежащего на боку с развороченным брюхом.

«Хочу драку, — решил Гарт. — Мордобой с кровью и, возможно, членовредительством. Потому что иначе просто перегорю».

Чуть пригнувшись, он тихо скользнул внутрь.

— А ты, сволочь, все крысятничаешь, — уже гораздо яснее прозвучал голос, и вслед за этим послышался звук удара. — Делиться не хочешь. — И снова звук удара и тонкий, не похожий на человеческий всхлип. — Сколько раз тебе говорили. Нам плевать на твою сучку-сестру. Если хочет иметь долю в хабаре, пусть ковыряется вместе со всеми или зарабатывает подстилкой.

Гарт подошел ближе.

Во втором грузовом отсеке, где обычно лежали ремкомплекты, стояли трое мальчишек, а у их ног, скрючившись, лежал четвертый, тощий и босой рыжеволосый подросток в почерневшем от грязи рваном комбинезоне.

— Ну что, парни, — старший из троих весело оглядел напарников, — накажем мальчика за ошибку?

— Вообще-то, за такое полагается вспороть брюхо и затолкать туда хабар, — зло произнес другой и пнул лежащего.

— Хабар жалко. — Старший зацепил рыжего за пояс и приподнял, поставив на четвереньки. — Да и материал зря переводить. Гляди, какая попка! — Он довольно засмеялся и хлопнул по тощему заду ладонью.

— Чтоб ты сдох, Кейн! — выдохнул мальчишка и попытался вырваться.

— Не так быстро, — тот, кого назвали Кейном, сильным ударом снова опрокинул мальчишку на пол и стал торопливо снимать брюки.

Лежащий ничком парень наконец достал из-под ремня длинный острый стержень с загнутым концом, образующим нечто вроде ручки. Оскорбление, которое ему готовились нанести, по его представлениям было несовместимо с дальнейшим существованием, и поэтому он просто ждал момента, чтобы продать жизнь подороже.

Голос из-за дыры в борту раздался в тишине, словно раскаты грома.

— А мне попользоваться дашь? — Гарт шагнул вперед.

— Ты кто еще такой?! — стоявший уже со спущенными штанами Кейн быстро нагнулся и сорвал с пояса вытертую до блеска металлическую трубку, превращенную в дубинку.

Такие же дубинки вытащили его напарники и развернулись в сторону Гарта.

— А что, нельзя? — Гарт улыбнулся. — А я-то думал, что здесь все такие гостеприимные.

— Что-то я его не припомню. — Один из парней чуть оглянулся на Кейна.

— Новенький, наверное, — зло бросил Кейн. — Порядков наших не знает, вот и выеживается.

— Ну ладно. — Гарт лениво поднял руки и слегка наклонился вперед. — Пошутили, и хватит. Отпустите парня, и будем считать инцидент исчерпанным.

Вместо ответа стоявший ближе к Гарту взмахнул своей дубинкой, собираясь, как видно, проломить незваному гостю башку, но, получив хлесткий встречный удар ногой в диафрагму, выронил оружие и свернулся калачиком на полу.

— Ах ты!..

Второй не стал повторять ошибки первого и попытался ткнуть дубинкой в живот. Гарт перехватил трубку и, вывернув из рук нападающего, рубанул ею по лбу бандита.

Только когда второй лег рядом с первым, до Кейна стало доходить, что ситуация выходит из-под контроля.

— Ты чего, паря?! — Он поднял руки. — Забирай крысеныша и вали на все четыре.

— Значит, попки любишь… — Гарт ласково посмотрел на Кейна и, подбросив дубинку в воздухе, перехватил ее поудобнее.

Короткий хлесткий удар дубинкой по лицу почти вырубил малолетнего гангстера. Он мычал что-то невнятное, сплевывая выбитые зубы, и только когда его перевернули животом вниз, попытался что-то сказать разбитыми губами. Вдруг резкая боль пронзила его зад, и он завыл, словно зверь.

Гарт полюбовался торчащей из задницы Кейна трубой и, подхватив валяющегося в прострации паренька, рывком поднял того на ноги.

— Идти можешь?

Парень, все еще сжимающий в побелевшей руке заточку, скосил глаза на воющего от боли бандита и неожиданно улыбнулся непослушными, словно резиновыми губами: