Привстав на цыпочки, она прижимается губами к его губам, не давая сказать ни слова. Заставляя растеряться, задохнуться от неожиданности. Но все, что Кира сейчас видит — расширившиеся зрачки Кайло, за которыми и не видно радужки. От этого простого и невинного прикосновения губы покалывает, они даже, кажется, болят. У нее самой дыхание перехватывает, и по телу проходит дрожь.
Комлинк оживает, как всегда, не вовремя. Кайло отпускает ее запястье и явно заставляет себя выкинуть из головы очередную, как ему кажется, ее выходку. Кира вздыхает и отступает, прижимает пальцы к губам — их все еще покалывает.
Может быть, ее не казнят.
Может быть.
***
Последнее, что она ожидает увидеть, готовясь тайком улететь с базы, так это Финна и Хана Соло. Кира, не глядя, шагает в лифт, точно зная, что никого не встретит на пути: она слышала переговоры. Кажется, Сопротивление решило атаковать. Но больше ее занимает карта: где искать Скайуокера, все еще непонятно. И, поглощенная своими мыслями, она не сразу понимает, что в грудь нацелена бластерная винтовка. И только потом осознает, что прямо перед ней стоят Финн и Хан Соло. А за ними вуки. Вроде бы, Соло называл его Чуи. Странно, что нет По.
— Где Рей?
Только после вопроса она осознает, что ее не узнали: лицо-то скрыто за маской. Они видят перед собой рыцаря Рен. Кира хмыкает, поднимает руки, так чтобы их было видно — словно это им бы чем-то помогло при нападении на кого-то другого из рыцарей. Дуло винтовки не двигается с места.
Медленно, без резких движений Кира снимает с себя шлем. И разжимает пальцы, давая ему с грохотом упасть на отполированный пол.
— Рей?!
Финн и Соло переглядываются. Вуки урчит что-то на своем, явно осуждающее. Кира быстро осматривает Финна, потом Соло. Что-то изменилось в обоих с последней встречи.
— Долгая история. А По?..
— На орбите. — Значит, ей не показалось и базу действительно атакует Сопротивление. — А ты…
— Потом расскажу, это действительно долгая история, — повторяет она упрямо. — Нужно уходить.
Наверняка Кайло почувствовал присутствие отца. А значит, с базы Соло не уйдет живым. Ей ни капельки не жаль. Она его не ненавидит, но не жалеет и не сочувствует. И то, что она во второй раз сбегает, Кайло Рену тоже не понравится. Как и ее компания.
Ее не спрашивают об одежде, пытках, синяках на запястье, которых никакой форме не скрыть. Не спрашивают, как она сбежала. Финн свято уверен, что ее пытали, а после отправили на доработку, которая по какой-то причине не стерла воспоминания. Она не делает и попытки переубедить их.
Кира не мешает им. Молчаливо наблюдает, как они находят разумный повод задержаться. Особенно забавно, что они делают это посредине коридора. Не самый безопасный способ решать, как помочь Сопротивлению. В общем-то, если подумать, то это было выгодно, решило бы многие проблемы сразу. Избавиться от «Старкиллера», пока это удобно, пока базу можно связать только с уничтожением Новой Республики и Сноуком. Разумеется, Хакс будет недоволен. Это будет сильным ударом по его самолюбию. Но что-то Кире подсказывало, что они смогут решить это тихо и между собой. Потом.
Пока Финн и Соло и вуки заняты, ничто и никто не мешают Кире изучать всех троих. Вуки такой же, как и всегда. Но Соло отчаянно, совершенно неправильно воодушевленный, словно… Она едва заметно поджимает губы и щурится. Пожалуй, она знала, что это такое: внушение. Что-то такое было в Соло, что выдавало вот это вот. С кем бы он не говорил — но точно не со своим другом. Его послали сюда на смерть. Кире вдруг кажется, что это словно месть за что-то, причем месть ему. Потому что Хан Соло пришел не за ней, ей он не доверяет, но ради Сопротивления и Кайло Рена. И он слишком самонадеян, чтобы понять это и признать.
Но кто ее действительно удивляет, так это Финн. Да, она внушила ему беречь карту, но он сумел перебороть свой страх и вернуться.
Кира легко может представить, что они видели у замка Маз Канаты: Кайло Рен аккуратно заносит ее на руках в «Усмиряющий». Так не поступают с предателями. Наверняка даже штурмовики видели, что с ней обращались, как с бесценным сокровищем. И после этого они все равно пришли за ней. И все странности сейчас они объясняли просто: пытки и калибровка сознания. Знал ли Финн, что она прошла через гораздо большее количество доработок, чем весь кадетский корпус вместе взятый? Понимал ли он, что страх — иллюзия, но опасность реальна, а бояться или нет — выбирает каждый из них сам? Понимал ли, что она давно уже не умела бояться? Ее пугала только собственная беспомощность.
Кира перебирает свои воспоминания. Что она сказала Финну? Что с кем-то не сошлись характерами? Что не могла иначе? Что она другая, не такая, как они все? Не подумал же он, что ее принуждают?..
Эта мысль заставляет ее фыркнуть.
— Не слишком ли самонадеянно? Им не пробиться. Хотите помочь — взрывайте сами. На вуки достаточно взрывчатки, — не выдерживает Кира. Она складывает руки перед собой, хмурится, не реагируя на мрачные взгляды Соло и Финна. Да, ее уровень сочувствия крайне низок. Тем более, что она знает точно: Кайло Рен и рыцари не пострадают, а этой планете так и так рано или поздно придет конец.
— И чего же мы ждем? — слишком бодро спрашивает Соло. От его тона сводит зубы, настолько остро чувствуется фальшь. Но Кира ничего не говорит. Только открывает им шлюзы, пользуясь статусом и положением.
Забег по коридорам слишком скучен. Кира не стесняется показывать свою Силу, а Финн стреляет на поражение. Немного иронично, как быстро он пришел от мысли, что убивать плохо, к тому, что легко убивать бывших сослуживцев и боевых товарищей. Конечно, она не говорит это вслух — толку? Но все же… Поразительно, как быстро меняются приоритеты. Еще недавно он не мог наставить на нее винтовку.
Они добираются до осциллятора даже слишком быстро. Кира смотрит сверху, пока Соло и вуки решают, кто и где будет ставить бомбы. Финн стоит позади, как верный оруженосец. Прочитать его сейчас проще простого. Кира сдерживает ухмылку: мальчишка принял слишком близко к сердцу, что она оказалась в одиночестве и попалась Кайло Рену. Его мучила вина, и он так хотел искупить грехи.
Сверху забавно смотреть, как медленно копошатся Соло и вуки, вешая взрывчатку на колонны. И в очередной раз Кира думает, что Соло уже давно старик, его время ушло. Он хорохорится для вида только, зная, что потерял все. И сына, и женщину, которую любил. И Тысячелетнего Сокола. И сюда отправился умирать. Наверняка чувствовал это ледяное дыхание смерти в затылок. Отсюда и его бравада, и фальшь.
Кира никак не предупреждает их о приближении Кайло Рена. Но это и не надо: его замечают и так. Она усмехается, когда он шагает из тени в свет алых огней. Сейчас Кайло даже немного похож на Дарта Вейдера в своих маске и плаще.
Она не слышит разговора Соло и Кайло, но знает, каким будет конец. Знает, что Кайло убьет отца. Ему это надо, надо сразить своих демонов, встретиться лицом к лицу со страхом и тоской, с тем, что этот человек оставил его, отдал. Бросил мать. Не помог, когда был нужен.
Ему нужно убедиться, что Бен Соло умер.
— Нужно уходить, — умоляет Финн и тянет ее за руку. Он нервничает.
Скорее всего, опасается реакции Кайло Рена. Но Кире достаточно нахмуриться и наградить его тяжелым взглядом, чтобы больше ее не трогали: инстинкт самосохранения у Финна все же есть.
Когда она снова поворачивается к тому, что происходит внизу, то все меняется. Кайло одной рукой обнимает Хана Соло. И Кира не понимает, как это вышло.