На долю секунды допускает мысль, что ошиблась и в Кайло, и в своих выводах. Что там, внизу, сцена примирения: Кайло действительно обнимается с Ханом Соло.
А потом вспыхивает алым его меч.
Кира замирает, чувствуя боль, спазм сжимает легкие, не давая сделать вдох. И не понимает, что произошло. Хан Соло падает вниз, его тело поглощает тьма. Но вместо торжества острая всепоглощающая боль: бок горит огнем. Спустя кажущееся бесконечным мгновение до нее доходит, что Кайло ранил сам себя. Что часть крестовины меча прошила насквозь бок и эта боль — его. Ее бросает в холодный пот, ноги разом слабеют от ужаса. Собственный крик: «Нет!», — оглушает.
Вряд ли Финн понимает ее состояние правильно. Он тянет ее прочь, тем самым привлекая внимание Кайло. Кира дрожит, не чувствуя себя способной сделать даже одного шага. И ее состояние, весь этот раздрай, ужас, нежелание никуда идти Кайло чувствует.
И именно на это он и реагирует.
Как сквозь вату Кира слышит голос Финна:
— Давай, надо уходить! Ну же, Рей!
Он говорит и говорит: и что Соло погиб не напрасно, и что они еще живы, что надо взорвать термальный осциллятор, помочь Сопротивлению. Где-то совсем на периферии сознания она слышит вой вуки. И все начинает взрываться.
Грохот оглушает, Кира перестает ориентироваться в пространстве и этим ее ступором пользуется Финн: тащит ее наружу, подальше от термального осциллятора, от Кайло Рена.
Только когда они оказываются на достаточном расстоянии, внутри словно что-то щелкает; Кира останавливается, смотрит на уже давно потемневшее небо и понимает, что скоро планета взорвется. Она все еще чувствует боль, и дышать все так же тяжело. Но Финн прав, нужно уходить. Кайло выживет, она точно это знает: он не стал бы ранить себя, если бы не был готов к последствиям. Но еще она знает, что он кинется ее защищать от мнимой угрозы. И это заставляет собраться, осмотреться, понять, что до корабля не так далеко. И что Кайло где-то рядом.
И стоит об этом подумать, как он выходит из-за стволов деревьев.
Как только успел? Где-то позади догорает термальный осциллятор, а он — раненый! — тут. Отсюда до «Усмиряющего» слишком далеко. Кира хмурится, невольно шагает вперед: слишком безрассудно даже для него. Она почти говорит это вслух, но Финн все понимает по-своему, буквально перебивая:
— Мы тебя не боимся, — и включает меч. Синий. Тот самый, из сундука Маз Канаты.
Кайло выпрямляется, словно через силу, и Кира снова чувствует острую вспышку боли. И запоздало замечает кровь на снегу: сейчас она кажется почти черной. Сердце пропускает удар. Кайло награждает Финна нечитаемым взглядом.
— Этот меч тебе не принадлежит.
— Так отбери! — опять бравада.
Финн бросается в атаку, и у Киры сдают нервы. Хватает только одного взмаха рукой: Финн влетает спиной в дерево и отключается. Вряд ли он успел понять, что произошло, но Кире все равно, даже дышит ли он. Она медленно, шаг за шагом приближается к Кайло, пока не оказывается вплотную. Утыкается лбом в его плечо и почти судорожно вздыхает. Он не пытается ее обнять: прижимает одну ладонь к ране, второй стискивает рукоять меча — словно не до конца уверен, чего от Киры ожидать. Но Кире и не нужны объятья — просто знать, что вот он, рядом. Что он жив.
— Ты ранен, — глухо говорит она. Не обвиняя, не осуждая: все равно бесполезно. Она, не понимая головы, кладет руку на рану поверх его ладони, закрывает глаза. И направляет Силу, медленно залечивая.
Кайло весь напрягается, но молчит. Кира наслаждается этой тишиной: можно представить, что все совсем по-другому. Не открывать глаза и вообразить, что она останется рядом. Что не было По Дэмерона, не было Финна. Не было Хана Соло.
— Кира. — Это самое настоящее предупреждение. Кайло всегда пугают проявления Светлой стороны Силы. Он боится, что окажется недостоин, не сможет стать таким же, как Дарт Вейдер. И не понимает, что этого и не надо. Ему достаточно быть собой.
Кира зажмуривается так, что становится больно и мышцы сводит. Но все же залечивает рану, чтобы кровь перестала течь и поверх образовалась корочка. С остальным справится и бакта-пластырь.
А после делает глубокий вдох, как перед прыжком, открывает глаза. И отступает. Все, их время кончилось. Им обоим нужно уходить.
— Уходи. База скоро взорвется, — тихо говорит она. Вытягивает привычно руку, призывая меч; рукоять послушно ложится в ее ладонь. И наконец-то в глазах Кайло вспыхивает понимание: меч его деда выбрал ее.
Он отшатывается, не веря и не понимая. Она знает, что сейчас Кайло чувствует себя преданным. Кира смотрит, не мигая, запоминая его таким: болезненно обнаженным внутри, испуганным, почти сломленным. Достаточно искры, чтобы в нем разгорелось пламя ненависти. Но ее чувства: спокойствие и уверенность, отсутствие неприязни к нему и искреннее беспокойство, — мешают.
Кира делает еще один шаг назад. Заставляет себя отвести взгляд и застегнуть рукоять меча в петле держателя. А после так же тихо и спокойно повторяет:
— Уходи, Кайло.
Но он не двигается с места. Кира молча призывает Силу, поднимая тело Финна в воздух. И поворачивается к Кайло спиной, собираясь уходить к Тысячелетнему Соколу.
Слова срываются с губ сами. Кира и не пытается их сдержать:
— В жизни, смерти и посмертии, Кайло.
Он должен понять — по крайней мере, Кира надеется, что поймет. Что бы она ни сделала, что бы ни казалось со стороны, она всегда будет одной из рыцарей Рен.
Всегда.
До самого конца вселенной.
***
— Значит, ты его ученица? — принцесса Лея Органа (у Киры даже мысленно не получалось подставить к ее имени фамилию Соло) была именно такой, какой она ее себе представляла. Слишком похожей на Кайло и непохожей одновременно. Наверное, Бен Соло мог стать таким, будь у него хоть шанс.
— Да. Верховный лидер Сноук приказал ему взять меня на обучение.
Кира невольно выпрямляется, переводит взгляд с принцессы Леи на По Дэмерона. Тот сидит напротив (в качестве поручителя). Слушает с таким же нетерпением, с каким обычно рвался в бой, ее историю. Хотя больше это походило на допрос.
— Расскажешь? — Она знает, о чем просит принцесса Лея. Принцесса помнила и знала Бена Соло, но ее сын — больше не тот мальчик. Теперь он Кайло Рен.
Кира пожимает плечами. Она не понимала жажды копаться в прошлом. Они слышали только то, что хотели услышать: полную боли и страха историю. О ней и о чудовищах, которые ее окружали.
— Как и многих других, меня забрали в детстве с Джакку. Продали в Первый Орден, которому нужны были дети. Генерал Хакс как раз начинал новый проект: возрождение кадетских корпусов для штурмовиков. Я была из тех, что постарше… — ее перебивает дроид С-3PO, громко охая. И причитая, что такому бесчеловечному отношению к детям не место в Новой Республике. Кира давит желание улыбнуться и, пользуясь паузой, отпивает воды из стакана. — Финн мог бы рассказать лучше, все же он был штурмовиком. Я почти не помню то время. Только что всегда старалась следовать четким правилам, чтобы не попасть на доработку. Они калибровали наши сознания, доводили реакции до совершенства. Мы проходили проверки на уровень сочувствия, и не прошедших забирали. А потом возвращали обратно уже другими. Если ты лучший и не забиваешь лишними эмоциями голову, то тебе не больно. Я была лучшей. Финн — тоже.
Она замолкает и поджимает губы, давая себе время собраться с мыслями. Он знала, что они будут считать ее жертвой. А это даст ей необходимый уровень эмоциональной вовлеченности. Но все же ужас в глазах По Дэмерона мешает: Кира ненавидела, когда ее жалели. Но и показать полностью свой характер сейчас не могла. Не при Лее Органе. Но зато принцесса Лея не удивлена, не испугана. Нет, она отстраненно вслушивается в ее слова, словно ища ложь. О, нет, Кира не будет лгать. Ей незачем.