Синяки и ссадины проходят на следующий день. Они буквально рассасываются на глазах, но Кира сосредоточена на себе. Она размеренно дышит, тянется всем своим существом к Силе. Кира чувствует как штурмовики, печатая каждый шаг, опускают свои ботинки на вычищенный роботами до блеска пол. Взмахи лопастей вентилятора в шахте разносят необходимый кислород по крейсеру, от гудящих двигателей расходится яростная энергия. И Сила тянет за собой, за обшивку, к теплому и беспощадному свету звезд, к бескрайнему холодному пространству космоса.
Биение жизни, холод смерти… Кира дышит в одном ритме с этими невидимыми колебаниями, сердце бьется в такт с пульсом целой вселенной.
Обычно она растворялась в этих потоках, позволяла нести себя во Тьму, в Свет, туда, куда указывала Сила. И сейчас Кира так же уплывает, зная, что всегда вернется: ей есть куда и есть к кому.
Словно во сне она в очередной раз видит сплетенные ветви и необъятный ствол теперь уже мертвого дерева. Воплощение жизни и Света, оно уходит корнями глубоко в землю, в трещины между камнями, вгрызается в скалу. А там внизу, под ним, темная алчущая бездна. Они одинаково зовут ее, и…
Кира не до конца понимает, что происходит на этот раз. Ее выкидывает из потока, притягивает, заставляя снова оказаться в реальности. Распахнув глаза, она оглядывается, пытаясь понять, что случилось. На противоположной стороне зала вполоборота стоит Кайло Рен. Но вряд ли он сейчас ее видит. Нет, он сосредоточен на чем-то, что вне ее досягаемости. На чем-то, что его изрядно злит.
Кира наблюдает молча, и не важно, заметит он или нет. Лишний раз лучше не отвлекать; тем более, сейчас он выполняет поручение Сноука, для исполнения которого достаточно одного рыцаря Рен. Магистра.
Даже на таком расстоянии она чувствует исходящую от него Силу, его мощь, раскрытый и нераскрытый потенциал. Он с легкостью мог бы превзойти великих Лордов прошлого. Он мог бы отдаться Темной стороне целиком, отдаться эмоциям, дать себе развернуться. А вместо этого…
Кайло оборачивается — должно быть, ловит ее взгляд, — поворачивается всем корпусом. На короткий миг он замолкает в своей пылкой речи, словно споткнувшись, словно не ожидая ее увидеть. А потом продолжает, сосредотачиваясь на реальности, игнорируя ее нелогичное присутствие там, где он.
Кира закрывает глаза, сосредотачивается на потоках Силы, но невольно прислушивается и… Вздрагивает, чувствуя почти что испуг. Кайло не получил то, зачем его послали. Перед глазами моментально встает Сноук, напоминая, чем чревато невыполнение его приказов. Чем это грозит Кайло.
Она распахивает глаза, впитывая в себя движения Кайло Рена, взмах его меча. Должно быть там, с той стороны, кто-то падает, лишившись жизни. Это действительно завораживает и чем-то напоминает танец: его оглушительная ярость и вскинувшаяся, вставшая на дыбы Сила. Кира задерживает дыхание, приоткрывает губы, словно хочет возразить, или… согласиться с приказом убить всех. По телу пробегает дрожь.
Моргает, а когда снова смотрит через зал, Кайло уже нет.
Она снова одна, в оглушительной тишине. Снова дрожат пальцы. Кира чувствует себя так, будто ей тесно в собственном теле: легкие как в тисках, грудь болит. Рука сама ложится туда, где должно быть сердце; Кира прижимает ее сильнее, сжимает кулак, комкая одежду, щипля кожу. Боль отрезвляет, заставляет унять хаос в мыслях.
И Кира плавно поднимается на ноги, понимая, что тренировка закончена. Она не в том состоянии, чтобы медитировать, а драться без Кайло Рена не имеет смысла: можно сорваться и разнести весь зал, отдавшись Cиле.
На выдохе она закрывает глаза, заставляя себя успокоиться. Страх лишь порождение ее разума, но вот опасность — опасность реальна. И исходит она от Сноука.
Кира хмурится. Нужно перетерпеть, время действовать еще не пришло. Она чувствует странное одиночество, хотя и знает, что не одна — и никогда не будет.
Они с Кайло связаны.
Навсегда.
***
Они зависают над Джакку, словно те самые мусорщики. Кира стоит у стекла, выпрямившись и заложив руки за спину. В глубинах этой планеты древние артефакты и сотни мертвых кораблей. Эта планета — кладбище. Но именно на ней, где-то в ее песках прячется дроид.
Кира смотрит на Джакку со смешанными чувствами. Кажется, давным-давно, в прошлой жизни, еще до Первого ордена, ее привезли сюда. Продали? Спрятали? Почему из всех планет в их галактике выбрали эту, на самом краю? Когда была маленькой, она пыталась понять. Должна же быть причина, чтобы оставить ребенка? Сейчас ей все равно, почему. Когда-то это уже случилось, хуже уже не станет, с этим просто надо жить. Ее оставили там, где оставили, по той причине, по которой оставили. И ее продали, когда посчитали нужным, туда, куда продали. Но все же… с этой планеты все началось.
Там, в ее песках, сокрыта не одна тайна. Но все, что там есть — Кира ясно чувствует, — это прах. Все ценное на кораблях уже растащили. По крайней мере, на тех, что видны невооруженным глазом. Остальные засыпаны песком, спрятаны и ржавеют. В первые годы с Джакку шли большие поставки деталей, черный рынок подешевел. Потом поток иссяк, и сейчас… сейчас все было крайне печально.
Со спины, громко печатая шаг, даже не пытаясь подкрасться, к ней подходит генерал Хакс. Он не спешит ничего говорить — да и толку? Обсуждать поручения Верховного лидера с Кирой бесполезно. Пытаться узнать, что на уме у Кайло Рена — тоже.
— Иногда я искренне не понимаю, почему талантливые, одаренные люди так боятся и пресмыкаются перед тем, кто слабее, — произносит она тихо, даже не повернув головы. Она не называет имен, давая Хаксу время додумать. Примерить на себя талант и одаренность, понять, кого она посчитала слабее. У его отражения в стекле меняется взгляд, или Кире так только кажется.
Она не ждет, что Хакс ответит. Но зачем-то он пришел, что-то в его мыслях крутится такое, что заставляет тянуться и искать способы… получить власть. Прочитать его мысли вдруг получается легко, даже слишком. Словно он этого хотел, ожидал. Еще проще заставить, подчинить своей воле или сжать горло в удушающем захвате Силы.
Но Кира лишь едва заметно, самыми кончиками губ улыбается. Все они жаждут признания, а Хакс даже больше других: ведь это его отец — тот-самый-капитан Хакс, он вечно в его тени. Даже когда восстановил кадетские корпуса и дал Первому Ордену армию. Даже когда воссоздал и усовершенствовал новую Звезду Смерти — базу «Старкиллер».
— Если бы меня не забрали отсюда, я бы стала мусорщицей. Я бы копалась в этих мертвых песках, пытаясь заработать хоть на четверть пайка… Забавно, что в итоге судьба снова привела меня именно сюда. Вы так не считаете, генерал Хакс?
Он отвечает после длительного молчания. Кира уже и не ждала, но нет, Хакс выдает самое нейтральное, чтобы не спровоцировать ее:
— Мне кажется, что это скорее иронично, но не забавно, Кира.
Это взаимное прощупывание Кире тоже кажется забавным и ироничным. Она помнит его совсем юным, еще неопытным, но уже создавшим армию и взявшим на себя командование. Сама она была тогда ребенком.
Кира сдерживается, чтобы не хмыкнуть, переводя взгляд с отражения на планету под ними. В голове крутятся слова Сноука, что она выросла. И Видение, в котором ее пытались убить. Хакс отдает приказ послать штурмовиков для перехвата дроида, во все обжитые на Джакку места, во все поселения поступает весть о награде. Его готовы принять даже частями, лишь бы…
Кира, не дослушав, уходит раньше. Кажется, это очередная ошибка Ордена: так явно показать, что именно ценно — это дать в руки противнику свои слабости. И наверняка за этим стоит не Хакс и не Сноук, а Кайло Рен.
Что такого он услышал на Джакку? Что так всколыхнуло эмоции внутри него? Можно было бы процитировать кодекс ситхов: «Покой — это ложь. Есть только страсть. Через страсть я познаю силу. Через силу я познаю мощь. Через мощь я познаю победу. Через победу мои оковы порвутся. И Великая Сила освободит меня». Но для Кайло это пустой звук. Боль внутри него слишком старая, словно он и не вырос, все еще не пережил предательство. Но заставил ее пройти и принять предательство родителей. Это несправедливо, но Кира его не винит.