Она сама не знает, зачем останавливается у камеры с «лучшим пилотом сопротивления». Любопытство? Кира заглядывает внутрь, просачивается туда, давая штурмовику распоряжение: иди, я сама разберусь. И тот слушается — еще бы, мало кто может сопротивляться ее внушению.
И когда штурмовик выходит, она позволяет себе рассмотреть По Дэмерона. После пыток Кайло он измотан и едва дышит, от него фонит злостью и виной. Сам, должно быть, не верит в то, что рассказал. Но все равно настороженно следит за ней из-под прикрытых век. Странно, что Кайло не смог его сломать, обычно уничтожать у него выходит лучше всего.
На месте Кайло она бы внушила мысль о доверии. Использовать грубую силу глупо. Рано или поздно все устают бояться, и тогда власть свергают. А ещё хуже, когда правитель не видит, что его правлению приходит конец.
Нет, такие, как они, должны использовать все средства: ум, хитрость и обман — и терпеливо дожидаться исполнения планов. И на месте Кайло она бы вернулась. Она бы завернулась в раскаяние, словно в плащ, склонилась перед матерью, потому что именно таких детей матери любят больше других. На месте бы Кайло она не пытала Дэмерона, нет. Она бы его…
«Освободила», — заканчивает Кира неожиданную и дикую мысль. Дай им надежду, подари ложное чудо, и они пойдут за тобой, склонятся, сами отдадут власть в твои руки. Это определенно стоило обдумать, все взвесить, но только вот Киру не покидало ощущение, что как раз времени у нее и нет.
— Что, нравлюсь? — вдруг подает голос По Дэмерон. Кира щурится, не отвечая. Это его способ защиты: доведи противника, чтобы у того глаза заволокло кровавой пеленой от ярости. Но с ней такое не сработает. Губы трогает искренняя улыбка.
— Настолько, насколько могут нравиться полутрупы. Хотя… — она отступает на шаг, окидывает его с ног до головы взглядом, словно заново оценивая. И, сморщив нос, продолжает: — Нет. Ни капельки.
Должно быть, он взбесил Кайло до такой степени, что тот только о карте и дроиде и мог думать. Поэтому еще жив, в другой ситуации пополнил бы коллекцию пепла врагов.
— Что, никакого исполнения последнего желания? Поцелуя? Новых пыток? — От него разит отчаянной веселостью. Кира фыркает. — Если ты не пришла меня пытать, то, может, освободишь? Нос жуть как чешется. Хотя бы одну руку?
И, не сдержавшись, Кира смеется. Он забавный, и не сломался даже под пытками, что внушает невольное уважение. Она нажимает на панель, освобождая обе руки сразу. И По Дэмерон вдруг хмурится и смотрит так пытливо, словно не ожидал, что все будет так просто.
— А ты точно не из Сопротивления?
— А ты точно лучший пилот? — она один в один копирует его тон и взгляд, а потом снова улыбается, отступая ближе к двери. Вряд ли он будет нападать, да и оружия у Киры нет: она не брала его на тренировки без Кайло и не считала нужным носить просто так. Оружием была она сама.
Дэмерон скользит взглядом по ее одежде, пытаясь разгадать, кто Кира такая и откуда тут взялась. Она его понимала: в конце концов, она была словно отражением Кайло Рена: плотно затянутая в черную ткань такого же костюма, не хватало только маски. Это должно было натолкнуть на определенные мысли, сомнения, но нет, По Дэмерон только улыбался во весь рот, словно ничего странного не происходит.
— Был бы транспорт, — наконец-то говорит он. И Кира уже хочет ответить, что у них вообще-то целый ангар разной техники, выбирай любую, но в комнату влетает штурмовик.
Кира вдруг понимает, что тот самый миг наступил. Вот оно, то, чего она ждала. Штурмовик, которого надо было отправить на доработку, калибровку сознания, стоит прямо перед ней и пытается не выдать страха. Можно было вызвать прямо сейчас других штурмовиков. Но это делало весь предыдущий разговор бессмысленным, вело к полной потери доверия По Дэмерона. К тому же, FN-2187 ее так и не узнал, что было объяснимо — не зря они носили маски-намордники. Да и мало кто решался поднять взгляд выше груди. Кажется, среди штурмовиков и офицеров ходили страшилки, что тот, кто посмотрит в глаза одному из Рен, навсегда потеряет разум.
— Рен приказал отвести к нему пленника! — штурмовик пытается сохранять спокойствие, не понимая, что только больше себя выдает.
— Магистр Рен, — поправляет его Кира. Штурмовик едва заметно вздрагивает, только сейчас замечая, что пленник вообще-то уже свободен. А она спокойно продолжает, пряча насмешку во взгляде:
— Ты проявляешь опасный уровень сочувствия, FN-2187. Тебе ведь нужен пилот, не так ли?
И мгновенно все меняется, она становится угрозой для штурмовика. Он готов обороняться — или взять ее в заложники, — устранить угрозу, потому что боится и не считает, что они на одной стороне.
— А он тоже не из Сопротивления? — нарушает напряженное молчание Дэмерон.
— Всех, предположительно проявляющих опасный уровень сочувствия, отправляют на доработку. Сознание подвергают калибровке, — почти равнодушно поясняет Кира. — Тут неоткуда взяться бойцам Сопротивления. Ни среди штурмовиков, ни среди офицеров.
Она не говорит ему, что половина офицеров не верит в Сноука; они карьеристы, они влюблены в Империю, они — дети, которые ждут, словно чуда, возвращения Дарта Вейдера в лице Кайло Рена. И что каждый из них хочет остаться в живых. Никто в здравом уме, кроме вот таких вот выпускников штурмового корпуса, не рискнет сунуть голову под топоры палачей. И что Кира сама не понимает, почему вообще сюда пришла и отпустила Дэмерона. Последствия ей точно не понравятся.
Она щурится, смотрит на Дэмерона, на штурмовика, явно пытающегося побороть себя и наставить на нее бластерную винтовку. Только вот в ее руках нет оружия. И он не может. Не так.
Кира решительно его отвлекает, ставя опять в тупик:
— Если не наденешь на него наручники, то не доведешь даже до ангара. — Он и сам это знает, Кира не сказала ничего нового, но зато ее слова заставляют ФН-2187 прийти в себя. Вспомнить план и принять ее за невольного союзника. Кира сдерживает усмешку, пока он смыкает на запястьях По Дэмерона наручники, оставляя при этом их не до конца застегнутыми. Идет перед ними по коридорам, так и не ответив, почему делает все это. Просто чувствует, что так правильно. И пока Дэмерон и FN-2187 загружаются в эсфи*, она сминает крепление с помощью Силы и отцепляет цепь.
Последний взгляд она дарит «Усмиряющему», мешкает, пока Дэмерон не торопит, и решительно забирается внутрь истребителя.
Кайло будет злиться.
***
Джакку неизменна. Джакку — это проклятые всеми богами пески и солнце. Кира морщится: истребитель сильно приложило о песок, и, как следствие — саму Киру, грудью о панель. Кажется, пара ребер треснула, но с этим можно разобраться позже. Она на инстинктах хватает Дэмерона, тащит, несмотря на боль, прочь от истребителя. И только убедившись, что Дэмерон очухался немного, возвращается за штурмовиком и тащит потерявшего сознание FN-2187, закинув его руку себе на плечи.
И только когда все оказываются на достаточном расстоянии от эсфи — она растягивается в относительной безопасности на раскаленном песке, тяжело и рвано дыша. Эсфи затягивает вниз: видимо, от удара сдвинулось что-то в песках… И, по-хорошему, надо убираться отсюда, пока не затянуло и их самих.