— А что, с тобой у меня больше шансов?
— Живым ты мне нужнее.
Она отпускает его, усмехается наемникам. И отступает. По успел уже куда-то исчезнуть. Кира морщится, оглядываясь. Прикрывает глаза, привычно отдаваясь Силе. И идет, куда та направит. Но, едва не промахнувшись ногой мимо ступеньки и не упав, удивленно распахивает глаза. Где она вообще? Откуда тут лестница? Вряд ли По Дэмерон там. Но Сила тянет куда-то вниз, а ей Кира доверяет.
Она легко спускается, внизу снова прикрывает глаза. И идет на зов. Оно где-то здесь, что-то очень важное, очень нужное, то, что ждет… Ее? Кира останавливается, облизывает пересохшие от нервного возбуждения губы.
В комнате темно, света едва хватает, чтобы разглядеть старый сундук, окованный металлом. Кое-где на штырях ржавчина. Замок под стать, но на вид не крепкий. Кира подходит ближе, дергает, проверяя. Замок выдерживает. Скривившись, она просто сминает его Силой и отшвыривает в сторону.
Кира медлит, прежде чем, наконец, открыть сундук. И задыхается при виде рукояти меча. Рукоять зовет, манит к себе. Искушает дотронуться.
— Кира!.. — доносится из-за спины приглушенный голос Кайло Рена. Она не оборачивается: шепотки, окружившие меч — громче. Кира чувствует, как по всему телу встают дыбом волоски.
Она берет рукоять в руки — и проваливается в Видения. Они сменяются одно за другим слишком быстро, чтобы сориентироваться, чтобы понять, что происходит. Она успевает заметить край плаща и почувствовать чужую мощь, давление Силы, от которого трудно дышать, слышит чей-то, полный боли, вопль, ноги скользят по неровной поверхности, Кира падает, потоки лавы после темноты на миг ослепляют, а когда возвращается способность видеть — полыхает какое-то строение, и последнее, что бросается в глаза — металлическая рука на дроиде старой серии. Таких уже и не выпускают.
Рукоять катится по полу, Кира словно сквозь вату слышит странно напряженный голос Кайло: «Кира!». В ушах шумит; из-за собственной беспомощности Кира чувствует иррациональный страх. Пальцы дрожат, выдавая ее состояние.
«Соберись!» — Кира не до конца уверена, что это не разыгралось воображение. Потому что Кайло бы ей так не сказал. Он бы не дал ей и шанса…
Требуется несколько вдохов и выдохов, чтобы взять себя руки. Кира встает и поднимает с пола рукоять меча. Она на удивление теплая и удобная, кажется совсем родной — словно у Киры не было другого оружия.
— Это меч Люка Скайуокера, девочка. А раньше он принадлежал его отцу…
— Дарту Вейдеру, — перебивает Кира невесть как оказавшуюся тут Маз Канату. Та упрямо, но излишне торопливо, продолжает:
— Из века в век Тьма все так же многолика, девочка. А когда крепнет Тьма, крепнет и Свет. Сила зовет тебя, и этот меч тв…
— Нет.
Кира роняет рукоять меча в ладони Маз. И уходит. И дело даже не в том, что сейчас не самая лучшая идея брать в руки оружие. Ей хватило поклонения Кайло Рена дедушкиным вещам: после покореженного шлема до меча дотрагиваться тем более не хочется. Даже если он зовет. Особенно если он зовет.
Пяти минут в общем зале Кире хватает, чтобы почувствовать отвращение ко всем живым существам. Сейчас она походит на Кайло с кипящими внутри эмоциями. Она не чувствует себя тут в безопасности, на своем месте; хочется отмотать все обратно, дать сбежать штурмовику и Дэмерону, а самой остаться на крейсере, среди своих.
Кира кривится, прищуривает глаза и уходит из этого притона наемников. На улице тихо и пусто, а совсем рядом — роща, где все наполнено Силой. Кира старается дышать ровно, успокоиться. Как никогда хочется взять в руки световой меч и нарушить естественные токи Силы, уничтожить эту идиллию…
Словно в ответ на ее желание небо наливается краснотой. Кира вскидывается, запрокидывает голову и смотрит на остатки свечения. Сектор Новой Республики. Кажется, там был Сенат.
И только тут до нее доходит.
Сенат! Кира смеется искренне, от души, понимая, что это была демонстрация силы, о которой столько говорил Хакс. Он демонстрировал работу передвижных установок на последних смотрах, и как раз намекал на окончательную ликвидацию всех поддерживающих Сопротивление. Учитывая скорость распространения света и удаленность планеты, это случилось давно. Как раз когда они шли на гипердвигателе.
Отсмеявшись, она прислоняется спиной к дереву и не отводит взгляда от неба. Пусть это уже случилось, но все равно приятно: злость отпускает.
Если трезво оценивать ситуацию, то это даже правильно. Уничтожение Сената останется в памяти, как последствия тирании Сноука. И если — когда — Сноука не станет, Первый Орден сможет легко обвинить его в любом геноциде.
Хакс выбирал всегда самые надежные и действенные методы для устрашения.
Например, воспитать детей в вере в Первый Орден. Это было и экономически выгодно — гораздо дешевле армии клонов. Может быть, более затратно по времени, но и тогда, и сейчас они могли немного подождать.
Или восстановление и доработка базы «Старкиллер». Более мощное и защищенное оружие устрашения, которым Хакс сегодня воспользовался. Хорошо, что он на их стороне и предан Первому Ордену, но не Сноуку. Будь он за Сопротивление — от Первого Ордена ничего бы не осталось. Хакс умел воодушевлять. Находить подход к другим, подбирать себе под стать союзников…
Истребители проносятся прямо над верхушками деревьев, задевая ветки. Кира еще думает, что надо сказать капитанам, чтобы провели учения: это не дело, так можно и повредить новую технику. А с ее покупкой и так вышло довольно тяжело, это все понимали… И только потом она осознает, что это не дом. Она не на базе, не сопровождает Кайло Рена.
И оружия у нее нет.
Если уйти в лес и переждать, то не факт, что получится потом найти корабль. Первый Орден вряд ли оставит живых, особенно если не найдет кого-то из своих беглецов.
Кира делает именно то, чего от нее не ждут — возвращается. Около замка должны были выставить патрули, а где штурмовики, там и оружие. На одного такого она натыкается почти сразу. Кажется, кто-то из корпуса FN, Два нуля или Три девятки, капитан Фазма обычно ставила их в дозоры… Нет, маловероятно. Кира хмурится, понимая, что весь корпус FN сейчас жаждет крови предателя — Финна. Нет, в патруль должны выставить кого-то другого, дав своим шанс ликвидировать ошибку программы и угрозу для всего проекта генерала Хакса.
— Подойди. Отдай свое оружие. Жди приказа от капитана, — уверенно говорит — приказывает — Кира. Штурмовик вытягивается по стойке смирно. А после подходит и отдает ей бластерную винтовку.
Кира взвешивает ее в руках, привыкая: винтовка такая же тяжелая, как и в детстве. Остается надеяться, что стреляет Кира все так же хорошо.
Она чувствует его приближение, ауру Силы, эмоции. Кира дрожит: она успела отвыкнуть от всего этого, от интенсивности ощущений. Сейчас она почти тонет в чужих эмоциях, ее погребает под собой чужое я: гнев, волнение и желание… Кире никак не разобрать, чего именно. Но она готова поспорить, что точно так же Кайло Рен ощущает ее, заново привыкает к тому, что секретов нет. Не от друг друга.
Он рядом, и Кира почти готова вернуться, бросить все. Занять свое место рядом, получить заслуженное наказание. Но вместо этого сжимает крепче винтовку и выдыхает сквозь зубы. Нет, не сегодня. Не сейчас. Не после того, как она почувствовала мощь Темной стороны. Настоящей Темной стороны.
В какой-то момент она понимает, что он рядом буквально. И стреляет, как в детстве. Попадает в дерево, оказавшееся на пути. Внутри все окатывает жаром от облегчения: то ли ее собственного, то ли самого Кайло Рена.