Разбираться особо некогда.
— Кира.
Внутри екает. Тон Кайло пробирает до костей — столько в нем затаенной ярости. И Кира прекрасно знает, сколько сил ему требуется, чтобы сдерживаться сейчас.
— Магистр Рен, — она отвечает скорее по привычке. Потому что годы рядом приучили вслух звать его так, и не переходить четко очерченной границы.
И то, что они тут с Кайло наедине — и хорошо, и плохо одновременно. Никто не увидит, как ее убьют, никто не узнает о его сомнениях. И убегать все равно бесполезно.
Он приставляет к ее шее световой меч. Кира не обращает внимания на жар у шеи: ощущение давно уже не ново. Поворачивается, смотрит на черную маску. Проклятый намордник…
И Кира уже хочет сказать, что карта оказалась пустышкой, а там, совсем рядом, где-то в замке, Хан Соло, но Кайло не дает. Подходит ближе, забирает из разом ослабевших рук винтовку и отшвыривает в сторону, как какой-то мусор.
От этой близости у нее перехватывает дыхание и сердце частит. Кира пытается понять, что это значит: обычно он убивает сразу. Но меч не занесен для удара, он призван ее остановить, да и только.
— Кайло?.. — почти получается спросить. Но он щелкает пальцами.
Перед глазами темнеет. Перед самой потерей сознания Кира чувствует, как мягко и аккуратно он подхватывает ее на руки.
***
Кира приходит в себя в своей каюте. Стопкой в ногах лежит новая чистая одежда, на подносе на полу горячая — еще идет пар! — еда, словно кто-то точно знал, когда именно Кира придет в себя. На мгновение она допускает мысль, что побег с крейсера ей приснился, что все произошедшее было лишь в ее голове.
Но рукава все так же оторваны, не успевшие нормально зажить ожоги на плечах покрыты бакта-пластырем. Скорее всего, останутся шрамы — цена пребывания под солнцем Джакку. Кира поднимает руку и касается пластыря; последнее, что она помнит — как Кайло Рен щелкнул пальцами.
Она осматривает каюту более внимательно. Все так, как она оставила — даже световой меч на том же месте. Словно она не пленница и не предательница. Кира хмурится, но все же, поднявшись, решает принять нормальный душ: смыть с себя грязь, как хотелось в последние дни. Душевая в их коридоре едва ли не единственная на весь крейсер. Вторая у Хакса. Для остальных приспособлены ультразвуковые системы очистки.
Кира берет стопку чистой одежды и смело выходит в коридор. Там пусто, охрану не выставили. Оказавшись в душевой, она стаскивает с себя одежду и кидает ее на пол. Дроиды скорее всего отправят на утилизацию: из такого состояния форму не восстановить.
Водой Кира наслаждается, но старается не затягивать. Не из-за экономии, но еда совсем остынет, а есть холодное нет желания. Переодевается в привычную, но чистую одежду.
В коридоре все еще никого нет. Кира беспрепятственно возвращается в свою комнату. И устроившись прямо на кровати, откидывает влажные волосы через плечо и принимается за еду.
Нужно все обдумать, взвесить… Потому что сейчас Кира не все понимает, она потеряла контроль над ситуацией. Логично было бы очнуться в камере. Кайло Рен лично бы пытал ее, добывая необходимую информацию. А после отдал бы Сноуку. Но она проснулась в кровати с обработанными плечами. Она проснулась в своей каюте, а не на пыточном кресле. И оружие никто не убрал, конвоя не выставили. Конечно, ей некуда деваться с крейсера. Хотя и это под вопросом: один раз на истребителе она уже улетела. Но от Кайло Рена все равно не сбежишь.
Она отодвигает поднос и хмурится. Трудно строить какие-то выводы, когда не видишь всей картины в целом. Может быть, ее ждет торжественная казнь, как предательницу Ордена. Может быть, уже приготовили на «Старкиллере» для нее эшафот. И палачи проверили свои топоры, чтобы не сбоили. А это — последняя трапеза приговоренной. Ее смерть будет такой же демонстрацией силы, как и уничтожение Сената Новой Республики.
Может быть.
Или же… Нет, Кира совершенно точно не знала, чего ждать. Но то, как легко и бережно ее подхватили на руки, она помнит.
Это не вписывается ни в одну из ее теорий.
Чтобы себя занять, она начинает обходить каюту, убеждаясь, что все действительно на своих местах. И не делает даже попытки дотронуться до рукояти светового меча.
Все вещи лежат так, как она оставила, разве что дроиды тут убирали: нигде ни пылинки. Кира хмурится: не то чтобы это было важно, но создавало впечатление, что ее тут ждали.
Что она нужна.
Наверное, это должно было помочь ей расслабиться. Но вместо этого Кира подбирается вся, напоминая самой себе тугую пружину. Больше, конечно, из-за того, что никак не может понять причин и мотивов.
Кажется, что даже двери шипят как-то по особенному перед Кайло Реном. Он входит в каюту, замирает, награждая Киру тяжелым взглядом. Не чувствуй она его приближение, появление стало бы сюрпризом.
Кира поднимает голову, смотрит прямо в глаза. Она никак не может начать разговор, он не хочет. Они молчат, меряя друг друга взглядами, пока дроид-уборщик не заезжает в ее каюту и не увозит поднос с пустыми тарелками. Кира отворачивается первой, давая Кайло ложное чувство превосходства, и сосредотачивается на дроиде, пока тот, испуганно попискивая, не скрывается за дверями.
Кайло начинает первым:
— Если тебе интересно, они все живы. И я понятия не имею, где они.
Кира ежится от тона, которым это сказано: в голосе Кайло Рена непривычная холодность и отстраненность. И требуется несколько мгновений, чтобы понять, о ком он вообще говорит. Пока наконец-то Киру не озаряет: Финн и По Дэмерон, это про них.
— Они мне не друзья.
Кира не пытается извиняться или оправдываться: это глупо и нелогично, в своих поступках она не раскаивается. Да и Кайло должен понять сам, где правда и предавала ли она. И если предавала, то кого: Сноука или его. Он должен был сделать это без ее подсказок.
— Расскажешь о дроиде?
Кира снова поднимает взгляд на Кайло Рена. Его она не боится и никогда не боялась. Разве что в самом начале, давным-давно. Он сам вытравил из нее страх по капле, он научил ее, что бояться или нет — только их выбор.
В его темных глазах ожидание. И что-то еще: темное, прячущееся глубоко внутри. Кира знает, что Кайло хочет спросить о карте, но вместо этого говорит совсем о другом, это сбивает. Но все же спокойно отвечает:
— Модель BB-8, астромеханик, внешне оформлен в цветах Сопротивления…
— Ты видела карту, — перебивает ее Кайло Рен. Он не спрашивает, просто озвучивает то, что знают они оба.
— Она не полная, Кайло.
Звать его по имени слишком нагло с ее стороны. Кира делает это осознанно, переступая через себя, через желание сказать вслух «магистр». Через давно проведенную им самим черту. Но Кайло не одергивает ее, не поправляет, вообще едва ли замечает. Кира облизывает пересохшие от нервного возбуждения губы. Может быть, они сами не заметили, как этой черты не стало.
— И ты знаешь, где взять остальное?
Уголки ее губ дрожат в едва сдерживаемой усмешке. Кайло Рен видит Киру насквозь. Ему не надо объяснять, что она-то как раз не знает. Сейчас, по крайней мере. Вместо ответа она делает последний шаг к нему, протягивает руку и касается самыми кончиками пальцев шрама на лице. Столько лет прошло, а тот никуда не делся. И вряд ли Кайло Рен хотел, чтобы он исчез. Шрамы делали их теми, кто они есть.
Кайло перехватывает ее руку за запястье, не давая ни убрать ее, ни прижать сильнее.
— Кира.
— Я видела Хана Соло. Говорила с ним. Едва не убила…
Она так близко, что приходится запрокидывать голову, чтобы смотреть в лицо. Кира может различить темную поволоку в его глазах. От упоминания об отце в Кайло вспыхивает ярость. И Кира уже не сдерживает улыбки, не обращая внимания на сжавшиеся еще сильнее пальцы на запястье. Еще чуть-чуть, и он сломает ей руку. И, конечно, будут синяки, она даже не сомневается.