В начале XXI века средний класс переживает в странах периферии настоящую катастрофу. Система уже не может поддерживать его существование. Как бы ни был этот средний класс мал по отношению к массе населения, он одновременно и слишком велик по сравнению с возможностями нищего общества. От Зимбабве до Бразилии, от России до Аргентины – повсюду растет разочарование, порой смешанное со страхом и озлоблением. Для того чтобы средний класс сохранил свое положение, он должен изменить общество. Консерватизм оборачивается бунтом, стремление жить по-старому– революционностью. Но кто поведет за собой разочарованный средний класс? Какие политические силы возглавят возмущение?
Опыт Западной Европы показывает, что однозначного ответа на этот вопрос нет. Средний класс распадается на «традиционные слои», достигшие своего положения задолго до информационной революции, и новые слои, обязанные своим благосостоянием технологическим новациям. Неуверенность испытывают и те, и другие. Одни опасаются дальнейшего сокращения традиционной промышленности и следующего за этим упадка выросших на ее основе городов. Другие обнаруживают, что технологическая революция, при всем ее блеске, не оправдала их социальных ожиданий. Традиционный средний класс начинает сближаться с маргиналами. Новый чувствует себя обманутым и оскорбленным.
Глобализация капитализма породила, таким образом, не только транснациональную элиту, но и новый средний класс, готовый стать ее могильщиком. Этот средний класс является одновременно «глобальным» и «локальным», он включен в мировую систему взаимосвязей и привязан к национальным культурам, он пользуется новейшими информационными технологиями, но страдает и от убожества и отсталости повседневной жизни в «периферийной» стране. В общем, он глобален и национален одновременно.
Неудивительно, что именно средний класс рано или поздно становится источником проблем. То, что журналисты бездумно окрестили «антиглобалистскими движениями», на самом деле представляет собой восстание среднего класса, повернувшегося против транснациональных элит. Именно поэтому волнения, начавшиеся в Сиэтле, распространились сначала на Западную Европу, а затем на Латинскую Америку. В глобализированном мире возникает новая стихийность, новый радикализм.
Подобный бунт всегда совпадает с «поколенческим разрывом». Таким же, как разрыв между «отцами»-либералами и «детьми»-революционерами в России второй половины XIX века или «старыми» и «новыми» левыми в Западной Европе конца 1960-х. Для России рубежом такого разрыва стал 1998 год, продемонстрировавший, чего стоят обещания элит. В Латинской Америке кризис разворачивается на наших глазах.
В общем, социальные перемены, начавшиеся в 1980-е годы с глобального торжества неолиберального капитализма, еще далеко не закончены. Самый интересный и драматичный эпизод еще впереди.
Часть 6 Закат социал-демократии
Крушение «нового центра»
В конце 1990-х годов политическая карта Западной Европы окрасилась в розовый цвет: в одной стране за другой к власти приходили социал-демократические правительства. Случилось это после, по крайней мере, десятилетия упадка левых партий. Причем внешне успех социал-демократии превосходил даже то, чего она добилась в «золотое» для себя послевоенное время. Но этот триумф был недолгим. Победы на выборах лишь выявили страшную правду: за двадцать лет социал-демократия сама стала частью неолиберальной системы. Умеренные левые не были альтернативой. Они оказались последним резервом неолиберализма.
Предыстория этого успеха в разных странах была разной, но неожиданно политическая картина повсюду выглядела похоже. Лейбористы возглавили Англию после целой эпохи пребывания в оппозиции—18 лет правления консерваторов. Причем новый лейбористский кабинет министров получил такое подавляющее большинство в парламенте, которого не знал ни Клемент Эттли, ни Гарольд Уилсон, пришедшие к власти на волне массовых надежд. То же произошло с немецкими социал-демократами. Французские социалисты, напротив, правили страной в течение большей части 1980-х и серьезно себя дискредитировали. И тем не менее на общей волне они тоже вернули утраченные позиции.
В Италии левые раньше никогда не возглавляли правительство. Крупнейшая в Европе коммунистическая партия была обречена оставаться в оппозиции. Вначале 1990-х будущее итальянских левых выглядело более чем мрачно: социалистическая партия разваливалась в результате беспрецедентных коррупционных скандалов, а коммунистическая переживала «кризис идентичности» под влиянием распада СССР. Созданная на ее месте Партия демократических левых, не имела ни харизматических лидеров, ни героической истории. Вялая, скучная, политически аморфная, эта организация, казалось, обречена была на медленное умирание. Вместо этого она смогла сделать то, чего не добились коммунисты за полвека героической борьбы: возглавила страну.