Подобные успехи заставили легкомысленных политологов рассуждать о новой социал-демократической гегемонии в Европе. Партийные лидеры, торжественно восседая в правительственных кабинетах, рассуждали о причинах своих блестящих побед. Общепринятая теория, разделяемая идеологами, журналистами и функционерами, состояла в следующем: в течение 1970-х годов социалисты отпугнули от себя публику чрезмерным радикализмом, утопическими надеждами на преобразование общества. Рабочий класс, на который они раньше опирались, уходит в прошлое. Под новым умеренным руководством они смогли опереться на средний класс, который полностью разделяет рыночные ценности. Отказавшись от социалистических утопий и бесплодного реформирования, социал-демократы, наконец, нашли свое место в изменившемся мире, став «новым центром».
Необходимо измениться вместе с обществом, даже если это означает разрыв с собственным прошлым. Приняв рыночную веру и провозгласив частную собственность своим богом, социал-демократия, наконец, вновь обретает способность выигрывать выборы, утраченную в 1980-е годы.
Неясным оставались, однако, некоторые вопросы. Если социал-демократы приняли идеологию своих оппонентов, в чем разница между ними и консерваторами? Лидеры германской и британской партии Тони Блэр и Герхард Шредер, опубликовавшие манифест «нового центра» (третьего пути), очень уверенно и убежденно говорили о том, почему необходимо порвать с социалистическим прошлым, но сразу сбивались и путались, как только речь заходила о различии между ними и неолибералами. При чтении вслух соответствующих разделов документа возникает ощущение, будто у автора вдруг начинает заплетаться язык, он начинает что-то бессвязно бормотать и, как неподготовленный студент на экзамене, торопиться перейти к другой, более удобной, теме.
Коль скоро разница между «правыми» и «левыми» свелась к исторически сложившимся названиям партий, повсеместные победы «левых» оставались совершенно загадочными. Однако за серией побед «нового центра» последовала череда столь же впечатляющих поражений. Если XX век закончился в Западной Европе электоральными триумфами социал-демократов, то начало следующего столетия обернулось во многих странах возвращением к власти консерваторов.
Под занавес столетия социал-демократия вышла на сцену как актер после спектакля: не играть, а раскланиваться.
«Третий путь» – в никуда
Не требуется глубоких теоретических познаний, чтобы догадаться, что идеология «нового центра» с самого начала была не более чем набором банальностей, пропитанным духом пошлости и самодовольства. Но именно поэтому ее феноменальный и скоротечный успех требует тщательного анализа. Бросается в глаза, что вопреки ими самими же придуманному мифу, лидеры «нового центра» меньше всего умели выигрывать выборы. Их избирательные кампании были скучны и вялы, лишены красивых лозунгов и привлекательных идей. Не социал-демократы выигрывали выборы, а консерваторы проигрывали. Предстоящее поражение правых партий в Германии и Британии стало очевидным политическим фактом задолго до того, как люди пошли к избирательным урнам, чтобы избрать Блэра и Шредера. В Италии кризис левых сил сопровождался еще более катастрофическим кризисом христианской демократии, которая просто перестала существовать как политическое течение. Во Франции возвращение к власти левой коалиции последовало за позорным поражением правого правительства в столкновении с бастующими работниками общественного сектора в декабре 1995 года.
В этих условиях лидеры партий могли не особенно заботиться о выборах. Напротив, они сосредоточили все свои силы на внутрипартийной интриге, идеологических чистках и политических расправах с инакомыслящими в рамках своего собственного лагеря. Задача «нового центра» состояла именно в том, чтобы окончательно разгромить, уничтожить социал-демократию в том виде, в каком она сложилась на протяжении XX столетия. И задачу эту нужно было решать срочно именно потому, что кризис неолиберализма открывал левым дорогу к власти.