В одних случаях происходил бунт, в других – революция. Итоги революции, в свою очередь, оказывались далеко не теми, о которых мечтали. Но так или иначе они двигали вперед историю.
Вопрос в том, будет ли протест сфокусирован. Смогут ли недовольные объединиться? Возникнет ли у них общий интерес? Появится ли у них если не общая идеология, то хотя бы общее идеологическое поле.
Антонио Грамши называл это «историческим блоком». Сегодня новый антикапиталистический блок еще только начинает складываться. Это не только разнообразие частных и групповых интересов, но и культурная разноголосица. Средний класс обнаруживает свое действительное место в системе, болезненно освобождаясь от иллюзий 1990-х годов. Маргинальные массы разрываемы между соблазнами национализма и революцией.
Социальные маргиналы не порождают собственных идей, они лишь воспринимают чужие идеи. Иное дело маргиналы культурные, выдвигаемые элитами и средним классом в эпоху кризиса. Чем хуже идут дела в системе, тем больше таких «отверженных», ведущих вполне благополучный образ жизни, но мучимых неудовлетворенными амбициями и страдающих от идеологических унижений.
В этой среде могут зародиться революционные идеи, но могут вырасти и реакционные утопии. Национализм и фундаментализм – это как раз и есть комплекс неполноценности, возведенный в позитивный идеологический принцип.
Раньше протестовали те, кто был «неудачником», не смог приспособиться. Причем речь необязательно идет о неудачниках социальных. Миллионер Усама бен Ладен в социальном смысле меньше всего может рассматриваться как представитель отверженного люмпен-пролетариата. Но в культурном смысле он такой же лузер, который не смог приспособиться к правилам жизни глобальной элиты или не получил в ней того места, на которое считал себя в праве рассчитывать.
Элиты с комплексом неполноценности – типичное явление рубежа XX–XXI веков. Особенно в странах периферии, от Саудовской Аравии до России. Это не совсем новое явление, но достигающее беспрецедентных масштабов: миллионеры-неудачники, комплексующие начальники, правители-маргиналы, фрустрированные бюрократы. Агрессия имперского центра провоцирует маргинальные элиты на ответные действия, что в свою очередь дает оправдание новой агрессии со стороны защитников «мирового порядка».
Колониальным элитам было легче. У них был свой статус в империи. Быть может, и подчиненный, но достаточно высокий, а главное – четко определенный.
Имперский «центр» признавал, уважал и использовал культурные различия. Транснациональный капитализм оказался не способен учитывать их. Он слишком примитивен, а потому реагирует на культурное разнообразие агрессивно, в духе идей Хантингтона о «столкновении цивилизаций». Его поборники в странах периферии сами воспринимают себя не как привилегированную часть местного общества, даже не как посредников между империей и «туземцами», а как часть транснациональной элиты, которой доверено поддерживать порядок на данной территории. У них нет никакого морального оправдания, никакого будущего.
Часть традиционных правящих классов пытается сохранить связь с обществом. Но даже в этом случае «периферийные» элиты подводит неопределенность статуса. Формально все равны, значимы только деньги. На практике же существуют еще и культурные барьеры. Чем больше правящий класс укоренен в собственном обществе (и, соответственно, чем более он «легитимен»), тем меньше его шансы преодолеть культурный барьер, войдя в транснациональное сообщество. Но бунт против этого сообщества означает неминуемую катастрофу: опереться на «свои» массы против «чужих» эксплуататоров – значит поступиться весомой частью власти и привилегий. Бороться «на два фронта» – значит рано или поздно потерпеть поражение (подобно Слободану Милошевичу и другим «национальным лидерам», рискнувшим поссориться с Западом). Власть в такой ситуации удается удерживать лишь за счет жесткого полицейского контроля, постоянных репрессий. Но эти репрессии дискредитируют режим, еще больше сужают его социальную базу, а главное, дают оправдание Западу. Наказание ослушавшихся начальников превращается в «борьбу за демократию».
Дилемма «периферийных элит» – как в русской сказке: направо пойдешь – коня потеряешь, налево пойдешь – голову сложишь. Полная культурная интеграция означает и полную потерю легитимности в собственном обществе. Сохранение культурной связи с родной страной означает ограничение возможности транснациональной интеграции.