Формирование общей платформы, объединяющей реформистов и радикалов, вовсе не означает, что эта платформа должна быть как можно более умеренной. Как раз наоборот, именно последовательность и радикализм являются гарантией успеха в мире, испытывающем острую потребность в новых идеях. Задача состоит не только в том, чтобы возродить общественный сектор, но и в том, чтобы радикально преобразовать его. На протяжении XX века социалисты делились на сторонников рабочего самоуправления и поклонников централизованного планирования, не отдавая себе отчета в том, что ни та, ни другая идеология не решает главных задач социализации, а именно поставить общественный сектор на службу ВСЕМУ обществу. Уже сейчас можно сказать, что общественный сектор будет работать лишь в том случае, если будет обеспечен реальный общественный контроль, предполагающий отчетность и открытость в масштабах, абсолютно немыслимых для либеральных экономистов. Экономическая демократия должна быть представительной, а это значит, что не только государство и работники, но и потребители, равно как и местное население, должны участвовать в формировании руководящих органов.
То, чем мы можем пользоваться только сообща, должно принадлежать обществу в целом – это относится к энергетике, транспорту, добывающей промышленности, коммунальным услугам и инфраструктуре связи точно так же, как к науке и образованию. Но не менее принципиальным, а может быть, даже более принципиальным вопросом, является социализация кредита. Если она не будет проведена хотя бы частично, невозможно найти социально приемлемое решение для всемирного долгового кризиса.
При этом абсолютно принципиально разделение частного и общественного интереса. Если бы это было проведено на практике в годы неолиберальных реформ, Международный валютный фонд не имел бы возможности использовать деньги, полученные от правительств Запада, чтобы давать займы правительствам «третьего мира» и Восточной Европы в обмен на приватизацию собственности, то есть фактически выполнять посредническую миссию и осуществлять политическое давление в интересах частных инвесторов. Общественный кредит до последней копейки (цента, лиры, пенни) должен идти в общественный сектор, проекты, направленные на решение общих задач. Тем самым невозможной станет ситуация, когда частные коммерческие риски (и убытки) социализируются ради частных прибылей.
Еще Дж. М. Кейнс писал, что социализация инвестиций является единственным оправданным, с его точки зрения, лозунгом социалистов. Именно контроль общества над инвестиционным процессом, а не государственная собственность на здания и машины является главным социалистическим принципом. Левые никогда не были противниками кооперативов или муниципальных предприятий. Напротив, именно эти формы организации производства могут в наибольшей степени отражать потребности населения на местах. Однако они не могут заменить общественных инвестиций в проекты, работающие на коллективные нужды.
Общественный сектор становится тем инструментом, с помощью которого общество НЕПОСРЕДСТВЕННО решает свои коллективные задачи – экономические, социальные, экологические, культурные. Рынок и частный сектор приспособлены для решения лишь частных задач, и никакое регулирование не поможет снять это противоречие. Чем более остро стоят общие задачи всего общества и всего человечества, тем больше потребность в социализации. Во времена глобального потепления социализация энергетики становится вопросом выживания человечества. Но если социализм сможет работать в этой сфере, почему не в других сферах? Если он может спасти нас от всемирного потопа, почему бы ему не стать руководящим принципом нашей жизни вообще?
Ответ на этот, как и на многие другие, вопрос будет зависеть от развития движения, его успехов и поражений, его опыта, его активистов и лидеров. Сейчас, когда глобальная нестабильность породила очередной подъем социальной борьбы, можно с уверенностью говорить, что новые революции опираются не на консолидированный рабочий класс, а на неоднородную и плохо структурированную массу, восставшую против господствующих элит, но далеко не всегда способную консолидироваться в ходе этого восстания. В этом революции начала XXI века напоминают движения, которые имели место на более ранних стадиях развития капитализма, вплоть до Великой Французской революции. Капиталу противостоит не организованный рабочий класс, а широкая разночинно-плебейская масса, которую могут повести за собой не только левые и прогрессивные силы, но и всевозможные демагоги, почуявшие свой шанс.