Последовал еще один тычок под ребра, за которым прозвучала резкая тирада на эльфийском. Джерал шумно выдохнул и сунул меч в ножны.
— Мы найдем ваш священный город и убьем всех его обитателей до последнего. Если тебе повезет, я позволю тебе взглянуть, как угаснет свет твоей расы.
Он отвернулся. Хунд уже собрался последовать за ним.
— А спина у тебя еще болит? Подожди, пока тебе не захочется отлить.
Она с трудом выговаривала слова на человеческом языке.
— Что ты сказала?
Хунд рассеянно потер спину. Женщина ткнула в него пальцем и пожала плечами.
— Вот так все и начинается. А когда моча заставит тебя кричать от боли, это будет означать, что яд завладел тобой и тебя ждет мучительный конец.
Хунд присел на корточки и схватил женщину за грудки, что не составило труда, поскольку она почти ничего не весила.
— Что это такое? Что они сделали?
— Господь с тобой, Хунд, неужели ты поверил этой брехне, а?
А маг вдруг почувствовал, как на лбу у него выступил пот, а руки похолодели. Эльфийка не лгала, он чувствовал это.
— Говори, — приказал он. — А вы, все остальные, заткнулись, иначе мой друг начнет отрезать вам языки.
— Хунд, у нас нет времени на твои…
— Мне больше нечего добавить, — сказала эльфийка. — Все мы, те, кто ел черные грибы, умрем. Ты думал, что прошлой ночью тебе было плохо? Подожди, ты еще ничего не знаешь о боли. Весь лес услышит наши крики, а Шорт уже ждет, чтобы прижать нас к своей груди, а вас обречь на вечные муки.
— Вы знали, что пища отравлена, и все равно ели ее?
— Отказаться — значило бы вызвать подозрения. Я горжусь тем, что умру за свой народ, за ТайГетен. Они будут помнить меня. А вот о тебе не вспомнит никто, и ты будешь гнить в безвестной могиле.
Хунд оттолкнул ее и встал, вытирая ладони о рубаху, словно надеялся стереть воспоминания о ее словах.
— Для чего ты говоришь мне все это?
— Потому что мне будет радостно видеть человека, умирающего в адских муках, когда я отправлюсь в объятия Шорта.
Джерал выхватил свой меч и вогнал его эльфийке в горло. Она дернулась, и кровь ручьем хлынула по лезвию. Жизнь вытекла из нее с ужасающей быстротой. Джерал выдернул меч, и, когда она повалилась на колени еще одному шарпу, Хунд готов был поклясться, что увидел улыбку у нее на губах.
— Хватит с меня этой болтовни, — заявил Джерал. — Может, еще кто-нибудь хочет открыть рот?
Он вытер меч об одежду убитой женщины и зашагал в сторону командного пункта Лореба. Хунд поспешил за ним, стараясь унять вспыхнувший в груди гнев.
— Ты уже стал и судьей, и палачом, а?
Джерал не замедлил шага, и Хунд услышал, как вокруг раздались громкие возгласы одобрения.
— А ты думал, что я буду спокойно стоять и слушать, как какой-то шарп несет всякую чушь?
— Она пыталась помочь нам.
— Неужели? — Джерал развернулся к нему. — А мне показалось, что она обещала нам смерть в страшных муках.
— Это потому, что ты не слушал, — резко бросил Хунд.
— Она всего лишь хотела задурить тебе голову.
— Ты так в этом уверен? А ведь спина у тебя действительно болит, не правда ли? Над почками? И у меня тоже. И боль не унимается.
По лицу Джерала промелькнула тень беспокойства. Хунд быстрым взглядом окинул расположение Первой роты.
— Похоже, у нас здесь масса народу мучается болями в спине, ты не находишь?
— Ты преувеличиваешь. Это — всего лишь усталость.
— А если нет? Хочешь, я осмотрю тебя? Это не будет стоить тебе ни гроша.
Джерал пожал плечами и почесал спину.
— Ну, если ты считаешь это необходимым. Только побыстрее. Лореб уже наверняка мается жаждой.
— Повернись.
Хунд положил руки Джералу на спину и сформировал заклинание поиска. Он очень устал, потому оно далось ему с трудом, хотя конструкция его была очень проста: заклинание представляло собой тоненькие щупальца маны. Он начал осматривать спину Джерала, машинально отмечая состояние сигнатур, которых касалось заклинание: вен, костей, артерий, нервов. Вот оно добралось до почек.
— Господи, спаси и помилуй, — ахнул он.
На него навалилось настолько сильное ощущение болезни, что он вынужден был отступить на шаг. Поверхность почки была серой, холодной и мертвой. Паразитарная болезнь уже блокировала ее работу, отчего орган раздулся и стал практически бесполезен.
— Что там такое? — поинтересовался Джерал, и в голосе его явственно прозвучала тревога. — Ты можешь вылечить меня?