— Очевидно, сбежали в страхе, — заметил Киллит. — Что ж, я их вполне понимаю.
— Нет, сэр, — возразил Джерал. — Они знали, что мы намерены атаковать их храм, и отступили заранее. Они знали, что мы будем делать, задолго до того, как мы сделали это. Они перехитрили нас и оказались умнее. Но я знаю, что мы должны изменить и как можно заставить их сразиться с нами до того, как мы доберемся до Катуры. Если нет, то я не дам за наши жизни и гроша. Боюсь, мы просто не дойдем до своей цели и главного приза, не говоря уже о том, чтобы сохранить достаточно сил для его захвата.
В палатку вошли стражники, но Локеш жестом приказал им удалиться. Трио генералов во все глаза уставилось на Джерала, словно языки проглотили. Локеш прочистил горло.
— У вас есть доказательства?
От этих слов у Джерала по спине пробежал холодок, а кровь застыла в жилах.
— Вспомните все нападения, которые предпринял противник. Они наносят удар и отступают. А мы просто стоим и смотрим, как умирают наши товарищи. Мы же добились незначительных успехов, и то единственный раз, причем случайно, — во время первой атаки на их передовой патруль и строителей лагеря. С тех пор ни один волос не упал с их головы. Хунд рассказал мне о том, что завтра вы ожидаете столкновения и что впереди нам предстоит трудный путь.
— Да, — ответил Киллит. — Мы ожидаем засады.
— Со всем уважением, сэр, но какую тактику вы выбрали или обсуждаете?
— Мы сошлись на том, что наилучшим порядком будет оборонительный. При нынешнем построении нам не страшна никакая засада.
— Вы просто ничего не понимаете, не так ли? — с горечью воскликнул Джерал.
— С меня хватит! — заявил Лореб. — Я хочу, чтобы этого человека вывели отсюда и разжаловали в рядовые.
— Хотите узнать, как нам остаться в живых? — поинтересовался Джерал, в упор глядя на Пиндока, прежде чем перевести взгляд на Лореба. — Или вы предпочтете выслушать, зачем меня на самом деле посылали в Аринденет?
Лореб зарычал и впервые на памяти Джерала стал страшен — но потом надолго приложился к бутылке вместо того, чтобы огреть ею капитана по голове.
— Я бы очень хотел узнать, для чего вас отправили к эльфийскому храму, — обронил Локеш.
— На разведку, — резко бросил в ответ Лореб. — Предлагайте свою тактику, Джерал. А потом мы с вами немного побеседуем наедине.
Глава 22
Метиан объявил амнистию всем наркоманам, желающим излечиться от своей пагубной привязанности. У дверей комнаты собралось в восемь раз больше эльфов, чем она могла вместить. Но количество бандитов Калена, требующих компенсации за свои потерянные доходы, попросту ошеломляло.
Небеса разверзлись проливным дождем. Начавшись еще на рассвете, он, похоже, не собирался стихать. Перед самым восходом солнца Ауум провел последний краткий инструктаж ТайГетен, после чего каждое звено вновь отрепетировало совместные действия с аппосийцами. Жизнь в деревне замерла, а тех, кто не мог держать в руках оружие, увели в лес подальше от Шрама.
— Гиал благословляет нас сегодня, — заметила Меррат.
— Она делает землю предательски скользкой под ногами наших врагов, затмевает им взор и притупляет слух, — добавил Графирр.
Ауум улыбнулся.
— Она была любимой богиней Катиетт.
— Самой полезной в бою богиней, — поправил его Графирр.
— Сегодня она бы нам пригодилась, — сказал Ауум.
— Как и каждый день, — согласилась Меррат. — И еще человек пятьдесят таких же, как она.
Катиетт, бывший архонт ТайГетен и командир звена, в которое, помимо нее самой, входили Меррат и Графирр, погибла во время первой волны вторжения людей, и ее смерть стала для эльфов невосполнимой потерей. Не только из-за того, что она обладала чрезвычайными и выдающимися способностями. Ауум был убежден, что с ее гибелью оборвалась последняя ниточка, связывающая Такаара с реальным миром здравомыслия и душевного равновесия, и он окончательно превратился в опасного и неуправляемого бродягу.
— Хотел бы я знать, где он сейчас, — задумчиво пробормотал Ауум, размышляя вслух.
— Такаар? — Меррат пожала плечами. — Нам известно то, что он жив и движется в правильном направлении. Это немало, верно?
Ауум вспомнил огонь и ярость, вспыхнувшие в глазах Такаара на окраине Аринденета. Это не было душевным надломом, как на Хаусолисе, но последствия оказались теми же самыми. Такаар ударился в бега, и жизнь десятков тысяч эльфов оказалась в опасности. Правда, на этот раз появилась возможность спасти хотя бы некоторых из них.