– Что с тобой случилось?
– Со мной случился пикап с ручным управлением. – Марина подкатывает к месту рядом с кроватью матери. Медицинская техника урчит и мигает, гудят насосы. Ароматы эфирных масел, трав и благовоний ночью кажутся сильнее. – Все в порядке. Доктор Накамура говорит, что я, наверное, сделана из тика или чего-то в этом роде. – Она хлопает ладонями по ручкам инвалидного кресла. – Встану из этой штуки через день-два.
– Я слышала, – говорит ее мать. Она кладет тонкую, как палочка, руку на одеяло. Марина ее берет.
– Они же наши гребаные соседи…
Мать стонет и щелкает языком.
– Не сквернословь.
– Прости. Они хотели столкнуть меня с дороги. И столкнули. На костылях.
– Белый сарай – красиво.
– Мама, я должна тебе кое-что сказать.
Марина сжимает горячую сухую ладонь матери.
– Лучше уже не будет. Не знаю, следишь ли ты за новостями, но там, на Луне, случилась небольшая встряска. Суни включили свою солнечную энергетическую сеть… Я хочу сказать: когда наверху происходит встряска, здесь что-то ломается. Мне кажется, из-за меня всем в этом доме угрожает опасность.
Рот ее матери приоткрывается в безмолвном изумленном «ох».
– И там… кое-что осталось. У меня не получилось уйти красиво. Я разбила сердце. Поступила плохо. Мне надо все исправить.
– Но если ты вернешься…
– Я больше никогда не смогу попасть домой. Вот так. Мама, я люблю тебя, и Кесси, Оушен, Уивир – они просто дары Господни. Но это не мой дом. Здесь для меня нет места.
Мама, мне надо вернуться на Луну.
Глава семнадцатая
Все дело в галстуке. С костюмом проблем нет: на два оттенка темнее, на два шва элегантнее, чем фирменный серый наряд старика. Достаточно похож, чтобы выглядеть респектабельно, но не настолько, чтобы казалось, будто он насмехается. С рубашкой все просто: чисто-белая, смягченная косым узором. Галстук. М-да. Дариус колеблется. Он хочет бледно-желтый, но тому не хватает силы, веса. А другие скучны, перегружены узорами или настолько чужды ему, что надевать их больно. Пусть будет бледно-желтый, но как придать ему авторитет? Булавка для галстука послужит политическим инструментом. Его фамильяр Аделаида представляет целый ряд вариаций на тему Австралии. Летающий кенгуру: нет. Животные вызывают у Дариуса содрогание. Рыжий пес: тоже нет, но по другой причине – он был эмблемой Роберта Маккензи. Дариус хочет быть наследником, а не узурпатором. Пять драгоценных камней жмутся друг к другу, сверкая, – что-то вроде созвездия? Он не узнаёт узор.
«Южный Крест», – объясняет Аделаида. Действительно, созвездие Crux, видимое только из Южного полушария как Земли, так и Луны.
– Покажи, – говорит Дариус.
Он будто взмывает над Дворцом Вечного света, прочь от маяков и прожекторов поверхностных бригад, занятых уже не спасением, а расследованием произошедшего; высоко над обломками Павильона Вечного света, к звездам. Дариус всматривается, разыскивая Крест. Вот он. Четыре яркие звезды на фоне сияния галактики, и еще одна – чуть тусклее.
– Не очень впечатляет.
«Он занимает видное место на государственном флаге Австралии».
– Напечатай, – командует Дариус. – Настоящие бриллианты?
«Могу не найти их вовремя», – предупреждает Аделаида.
Он завязывает бледно-желтый галстук и выпрямляется. Проверяет зубы, макияж глаз. Проводит расческой по волосам. В конце концов втыкает булавку с Южным Крестом в галстук на три сантиметра ниже двойного виндзорского узла.
– Ладно, Аделаида. Скажи им, что я готов.
Это седьмой колокол.
Школа Семи Колоколов учит, что ее уроки предназначены не только для клинка.
Если слишком концентрироваться на дыхании – разучишься дышать. Чрезмерная привязанность – ловушка. Разыщи свой вес, свою массу и пойми, в чем разница. Помни, что мы рождаемся с неразвитыми чувствами, а жизнь – это путешествие от неразборчивого восприятия к прозорливости. Чрезмерная сосредоточенность – ошибка.
Аделаида показывает ему камеры. Когда точка в правом нижнем углу поля зрения станет красной, он
выйдет в эфир. Вот Мариану Гэбриел Демария. Но на самом деле тем, что он видит, повелевает леди Сунь. Он не дрогнет, не станет колебаться.
– Дункан Маккензи мертв, – сказала Вдова из Шеклтона, поспешно уводя воспитанника прочь от суеты в Великом зале. Поначалу он не понял, о чем она говорит. – Послушай, что я тебе скажу, мальчик. Дункан Маккензи мертв. «Маккензи Металз» обезглавлена. Брайс попытается взять все под свой контроль. Вот почему он это сделал.