– Ты нашел ее, – Вагнер не говорит, а издает низкое рычание.
– Нашел. – Рассеиватели тревожности наконец остановили поток кошмаров, хлынувший с глубинных уровней Теофила. – Дверь сама открылась для меня. – А из-под двери просачивалась кровь… – Она открылась, и я вошел. – Она лежала на боку, с согнутыми противоестественным образом конечностями. Глаза широко распахнуты. Волосы слиплись в плотную массу от запекшейся крови. Нож. Господи, из ее шеи торчал нож. – Я вызвал медиков, а потом заббалинов.
– А там были какие-нибудь… любые. Признаки. Робсона?
– Я кое-что видел. Но не понял, что случилось. Сломанная мебель, будто там была драка. Простыня. В квартире был беспорядок.
– Подумай хорошенько, Хайдер. – Вагнер приседает перед мальчиком, сжимая ладони. – Ты видел или слышал что-нибудь необычное?
Хайдер трясет головой.
– Прости. Я попал в квартиру только следующим утром. Я хотел пойти с ним в «Эль гато энкантадо». Ты же знаешь.
– Ты его пугаешь, Вагнер, – предупреждает Макс.
– Я должен узнать. Я должен понять, что случилось. Я должен все собрать по частям в уме. Мне позвонили, когда я был в доме стаи. Анелиза мертва. Я подумал: что? И Робсон пропал. Я прыгнул в первый же поезд, но все равно приехал только через восемь часов. Заббалины все вычистили. Ничего не осталось. Я должен увидеть то же, что и ты, Хайдер, должен это вообразить – чтобы понять.
– Он рассказал тебе все, что знает, – заявляет Арджун.
– Я получил записи камер из сети. Я увидел, как двое мужчин пришли с ящиком. А потом ушли с ящиком. Что произошло в квартире – я не знаю.
Макс встает с дивана и идет к кухне. Вода закипает; через несколько секунд он протягивает Вагнеру стакан чая.
– Сядь.
– Простите, – говорит Вагнер. – Я могу разобраться в том, что случилось.
– Я попытаюсь помочь, но я правда мало что знаю, – бормочет Хайдер. – А ты… ты не думал, что его похитили?
Алексия плотнее закутывается в стеганое пальто и подавляет дрожь. Оба жеста – театральные, надуманные: в Боа-Виста вот уже десять дней пригодная для жизни температура, но она ощущает глубокий, бесконечный холод окружающих камней, память о вакууме, от которого эта лавовая трубка покрылась льдом. Растения растут, целые деревья цветут, сотворенные АКА птички прыгают с камня на спроектированные ветки и снова на камни, но Боа-Виста всегда будет вызывать у Алексии озноб. Здесь обитают призраки.
Говорят, на Луне привидений нет.
Вранье: они повсюду.
Нельсон Медейрос приветствует ее на португальском языке и сопровождает в новое Орлиное Гнездо. Эскольту за эскольтой, Лукас заменял и усиливал свою официальную охрану бывшими пылевиками «Корта Элиу» и сантиньюс, сбежавшими из Жуан-ди-Деуса. Она сбрасывает пальто. Манинью показывает ей путь через загроможденные машинами коридоры нового обиталища Лукаса.
Лицо. Она внутри лица одного из ориша. Новый офис Лукаса находится в глазном яблоке Ошалы. Боа-Виста пугает ее до дрожи. Ей ненавистна сама мысль о том, что Лукас может переместить сюда правительство навсегда.
Алексия слышит здесь то, чего никогда раньше не слышала: смех Лукаса Корты. Она находит его откинувшимся на спинку кресла и трясущимся от едва сдерживаемого смеха. Он вскидывает руки, умоляя ее не говорить с ним, пока не пройдет приступ веселья.
Лукас Корта – один из тех от природы серьезных людей, которых радость так преображает, что они почти становятся кем-то другим.
– Опять Суни, да?
Лукас кивает и снова трясется от смеха.
– И так будет еще довольно долго, – говорит он, переведя дух.
– Сколько они заплатили?
– Двадцать миллиардов.
Алексия переводит лунные битси в бразильские реалы. Распахивает глаза.
– Это же…
– Состояние – по твоим меркам. Карманные деньги – по меркам Суней. И они об этом знают. Последнее, выверенное оскорбление от «Маккензи Металз». Дескать, вот все, чего вы стоите.
Лукас указывает Алексии сесть. Он наслаждается очередным приступом хихиканья. Его смех начинает раздражать. Есть в нем что-то нечистое.
– Значит, Дариус отозвал свое заявление по поводу «Маккензи Металз»?
– Денни Маккензи – коронованный король, который расхаживает по Хэдли, словно рестлер в клетке в Святой Ольге.
Алексия подходит к окну, чтобы посмотреть на побеги и саженцы возрожденного Боа-Виста.
– Я ничего не понимаю. Маккензи убили Рафу и разрушили это место. Денни Маккензи хладнокровно убил Карлиньоса.