– Так у них… биполярка?
В свете Земли видно, как он вздрагивает.
– Все не так просто. Мы – новая нейроэтническая идентичность. – Теперь Алексия видит, как он виновато улыбается. – Волки. Вот что мы такое. В общем, наступил момент, когда я узнал, что я такое и чем всегда был. Я поднялся сюда. Встал на это место, где стою сейчас. Я стоял голый в свете Земли – и все озарилось, обрело смысл. Я чувствовал, как это раскалывает меня надвое, разрывает на двух существ: волка и тень. Вагнер Корта в тот день умер. Я сделался не одним, а сразу двумя.
Он стоит с закрытыми глазами, купаясь в лучах света. Дрожит. Каждая мышца и каждый нерв в нем полыхают.
– Свет причиняет тебе боль?
– Причиняет? Нет, никогда. Но… да, это больно.
– Вагнер. Послушай. Анелиза предала тебя.
– Зачем ей так поступать?
– Я не знаю.
У Алексии есть догадка, но она не выскажет ее здесь.
– Ей вонзили нож в шею. Проткнули шею. Зачем они это сделали?
Вагнер, похоже, на грани срыва.
– Я знаю лишь то, что она позволила рубакам Брайса Маккензи войти и забрать Робсона. Она тебя предала, Вагнер.
– За это Брайс Маккензи умрет, – шипит Вагнер.
– Так и будет, – говорит Алексия. – О, так и будет. Лукас действует медленно, исподтишка, выбирая окольные пути, но он никогда не промахивается.
– Эта месть должна была стать моей.
– Пусть ею займется Лукас, – убеждает Алексия. – Ты принимаешь все слишком близко к сердцу.
Вагнер поворачивается к ней. Алексия делает шаг назад: это волк, челюсти распахнуты, клыки оскалены, в глазах горит чужеродный свет. «Вагнер Корта умер, – сказал он. – Есть только волк и тень».
– Не говори мне такие вещи. В этом смыслят только Корта.
После шока внезапной ликантропии Алексия знакомится с темной стороной Вагнера.
– Я и есть Корта.
Наведенное Землей безумие рассыпается на части.
– Да. Конечно. – Вагнер взмахивает рукой – и ставни со стуком опускаются на место. Чернота ослепляет. Мягкие белые огни проступают, словно звезды над Баррой. – Нам пора.
– С тобой все в порядке?
– Нет. Но я и не был никогда в порядке. – Вагнер вызывает лифт. Дверь открывается, и темную пыльную обсерваторию заливает холодный синий свет. – Прости, Алексия.
– Это был волк.
– Да. Слишком много света. – Вагнер закрывает дверь лифта. – Я его люблю, знаешь ли. Робсона. Будто он мой собственный. Я для этого мальчишки сделал бы что угодно.
Алексия касается его руки. Кожа горячая. Чувствуется, как мышечная дрожь постепенно утихает.
– Ты так и поступил.
– Последняя из всех – смерть чувств.
Алексия кладет последний из пяти пластиковых футляров с иглами на стол перед Лукасом. Они в кабинете за глазом Ошалы. Красная, зеленая, синяя, желтая и белая иглы. Чернота. Последняя тьма.
Первая Смерть – смерть нутра. Жертва обмочится и обделается, пока слизистая желудка, кишечника и мочевого пузыря будет слезать клочьями и превращаться в жидкость.
Вторая Смерть – смерть крови. Кровь брызнет из глаз, ушей, носа и прочих отверстий человеческого тела.
Третья Смерть – смерть души. Разум окажется ввергнут в галлюцинаторный ад: бесконечно воспроизводящиеся демоны, огненные ямы, падения сквозь все более обширные вселенные.
Четвертая Смерть – смерть собственного «я». Тело отвергнет свои органы, сосуды и костяк посредством обширного отказа иммунной системы. Даже кожа покроется волдырями и будет слезать кровавыми лохмотьями.
Пятая Смерть, последняя – отключение чувств от зрелищ, звуков и запахов, производимых другими смертями по ходу дела. В этом нет милосердия: разум, слепой, глухой и беспомощный, окажется в ловушке. Единственным чувством, которое не исчезнет до конца, будет боль.
– Хорошая работа, – говорит Лукас Корта. Он не вздрагивает и не комментирует, пока Алексия выкладывает на стол токсины. Он неподвижен, холоден и безжалостен, как и его яды. Тот самый смертельный холод, который Алексия почувствовала, когда его муха-убийца коснулась ее шеи в люксе отеля «Копа Пэлас». Если бы у него возникли хоть какие-то сомнения, он убил бы ее: холодно, безжалостно, не поднимая руки. – Тонкая работа.
– Мать ядов отказалась от гонорара, – говорит Алексия. – Все дело в…
– …Брайсе, – говорит Лукас. – Почему ты боишься произнести это вслух?
Яд должен услышать имя своей жертвы. Иначе как он ее узнает?