– Еще – исцеления, – уточняет Лукас. – И он к тому же хранитель кладбищ.
Ван Юнцин недовольно поджимает губы.
– Неэффективно делить и дублировать наши усилия между Меридианом и Боа-Виста.
– Я предвижу переезд всей УЛА в Боа-Виста. Можно выдвинуть много аргументов в пользу отделения столицы от самого большого города. На Земле такое часто практиковалось, хотя и не в ваших государствах. Боа-Виста станет нашим собственным, частным городом.
– Вашим частным городом, – уточняет Ван Юнцин. – А члены УЛА станут вашими заложниками.
– Это недружелюбная формулировка, мадам Ван.
– Но соответствующая течению событий на Луне, сеньор Корта. УЛА обеспокоена.
Среди саженцев кричат птицы. Синяя бабочка-морфо тяжело пролетает мимо северного глаза Омолу. Мысль, адресованная Токинью, – и эскольты приносят кресла. Все подготовлено и срежиссировано – Лукас не допустит отклонений от сценария.
– Мы одобрили и аккредитовали вашу ассистентку, – говорит Моника Бертен.
– Мою Мано ди Ферро, – отвечает Лукас. Земляне ненавидят этот титул. Он кажется им пережитком Средневековья, атавизмом. Поэтому Лукас использует его с наслаждением.
– И мальчика, – добавляет Ансельмо Рейес. – И обеспечили небольшой эскорт.
– Спасибо, – говорит Лукас.
– Мы не спросили, в чем ваш интерес, – замечает Ван Юнцин. Она сидит, сложив руки на коленях. Сотрудники Лукаса приносят стол, подают чай. – Это не одолжение. Наше предприятие – деловое, и цели у нас коммерческие.
– Я деловой человек, – говорит Лукас.
Ван Юнцин холодно смотрит на него.
– Я в этом не уверена, сеньор Корта. Не в том смысле, как мы это понимаем. В последнее время вы посылаете миссии, проводите совещания – заключаете сделки – без нашего одобрения.
– Работа такая, мадам Ван.
– Мы обеспокоены, – говорит Ансельмо Рейес.
– Земля обеспокоена, – прибавляет Моника Бертен. – Недавно вы послали свою личную помощницу в Святую Ольгу, чтобы заключить с Воронцовыми сделку о сотрудничестве.
– Система космических лифтов «Лунный порт», – говорит Ансельмо Рейес. – Я знаю, что мы полагались на катапульту ВТО в качестве аргумента на крайний случай, но в сочетании с монополией на доступ к транслунному пространству… Земля на такое не пойдет.
– Цена услуги, которую мы вам оказываем, такова, – говорит Ван Юнцин. – ВТО просила поддержки в совете. Вы наложите вето на проект. Никакой демократии. Мы друг друга хорошо поняли?
– Моя позиция ясна как никогда, – говорит Лукас Корта.
Глава двадцать первая
Машина уже некоторое время едет сзади, подстраиваясь под темп Марины, которая ковыляет по дороге на костылях. Хрустит гравий, шуршат шины. Марина чувствует преследовательницу как дуло, прижатое к затылку.
– Я знаю, что это ты, Кесс, – кричит она. – Просто езжай мимо!
Слышно, как машина останавливается у обочины. Кесси опускает окно, кричит:
– С тобой все в порядке?
Марина стискивает зубы, полная решимости. Ритм и темп. Чувство времени – это все. Нарушишь ритм – упадешь. Ты четвероногая, не забывай. У тебя четыре ноги.
– Все нормально. Езжай.
Пикап по-прежнему катится рядом. Кесси продолжает выглядывать из окна. Марина – ковылять по грунтовой дороге к загону для скота, отмечающему край мира.
– Чего тебе надо, Кесс? – кричит Марина.
– Подумала, вдруг ты захочешь поглядеть на орлиное гнездо на речной тропе.
Раз костыль, два костыль.
– То, что в Северном лагере? – Это гнездо венчало умирающую сосну, сколько Марина себя помнит: неустойчивая конструкция из плавника, который собирали год за годом и складывали ветка за веткой.
– Там во второй раз вылупились птенцы.
– Радость какая.
– Родители их все еще кормят.
Марина останавливается, опираясь на костыли.
– Чего тебе надо, Кесс?
Ее сестра открывает дверь пикапа. Марина бросает костыли в кузов и забирается на сиденье. Кесси аккуратно сворачивает и едет мимо дома, мимо выкрашенного в белый сарая, мимо псов, которые едва шевелятся, к речной тропе.
– Доктор Накамура велела тебе отдыхать. У тебя слабые кости.
– Мои кости – это мои кости.
Речная тропа – серия зигзагов вдоль крутого западного берега. Шины поднимают тяжелую ароматную пыль. Она быстро оседает. Лунная пыль падает медленно, блистая: сияние и лунные радуги. Марина вспоминает, как пылевые шлейфы поднимались от колес лунных байков, ее и Карлиньоса, во время их безумной и чудесной поездки ради того, чтобы «Корта Элиу» смогла заявить права на Море Змеи. Их следы можно разглядеть из космоса. Телескоп на заднем крыльце мог бы их разыскать – два маленьких шрама на верхней части плеча полной Луны.