– Сделайте его снова целым. Верните его мне.
– Обязательно, Лукас.
Напряжение спадает, руки отдаляются от клинков, звучат облегченные вздохи. Енот садится и начинает умываться, птица чистит перышки.
– Спасибо.
«Черные звезды» Лусики Асамоа затаскивают капсулу в автомотрису.
– Я тоже еду, – говорит Луна Корта и протискивается мимо гази. Лусика Асамоа, потеряв самообладание, бросается вперед и подхватывает дочь на руки.
– Ах, Луна, Луна, Луна… – говорит она, зарываясь лицом в волосы девочки. – Веди себя хорошо, будь осторожна, поняла? И ты будешь связываться со мной каждый день, так? – Повернувшись к мадринье Элис, она прибавляет: – Мне нужны ежедневные отчеты.
Мадринья кивает и заводит Луну в автомотрису.
– Кто-нибудь еще? – спрашивает гази.
Шлюз закрывается, автомотриса отстыковывается и в мгновение ока исчезает в туннеле.
Алексия обнаруживает, что к ней вернулась способность дышать.
– То, что ты сделала со своим лицом… – говорит гази. Автомотриса разгоняется до крейсерской скорости. Размытое пятно света летит навстречу: регулярный рейс из Жуан-ди-Деуса. Никаких скачков давления, шума, вибрации: автомотриса едет по маглев-путям в абсолютном вакууме. Мадринья Элис уже спит в носовом отсеке, рядом с Лукасинью. – Мне это нравится.
Луна фыркает. Мадринья Элис всхрапывает, просыпается и тут же снова проваливается в сон.
– Что в твоем ящике? – спрашивает Дакота.
Сундучок с клинками семейства Корта лежит на мягком сиденье между гази и девочкой.
– Ты не обязана пытаться разговорить меня, – говорит Луна. – Я могу сама себя развлечь.
– Мне просто интересно – вот и все, – отвечает Дакота. – Видишь ли, в обществе, которое не придает вещам никакого значения, ты решила взять это с собой.
– Ты правда хочешь узнать, что внутри?
– Хочу.
Луна открывает ящичек и наблюдает за реакцией. На лице Дакоты не вздрагивает ни один мускул.
– Теперь ты впечатлила меня дважды, Луна Корта.
– Это боевые ножи моей семьи, – говорит Луна.
– Они превосходны, – отвечает Дакота Маккензи. – Метеоритное железо.
– Да! – Луна сердится, что гази опередила ее рассказ. – Его добыли глубоко под кратером Лангрен. Сестринство Владык Сего Часа берегло клинки, пока не появится Корта – смелый, великодушный, лишенный алчности и трусости, который сразится за семью и отважно ее защитит. Это была я.
– В самом деле, – говорит Дакота Маккензи. – Могу я попробовать?
– Нет, – отрезает Луна. Пыл и сила ее голоса вынуждают Дакоту отпрянуть. – Ни один Маккензи не коснется их снова.
– Ты произнесла «снова», и у меня возник вопрос.
– Последний Маккензи, который к ним прикоснулся, убил моего тиу. Это означает «дядя».
– Я говорю по-португальски.
Луна переключается на наречие сантиньюс.
– Твой кузен Денни Маккензи украл их и убил моего дядю Карлиньоса. А потом вы все украли у нас Жуан-ди-Деус.
Дакота Маккензи отвечает на португальском, с безупречным акцентом Жуан-ди-Деуса:
– Я никак не связана с Денни Маккензи.
Луна шипит.
– Я гази из Университета Невидимой стороны.
Девочка откидывается на спинку сиденья. Мимо проносится какой-то поезд.
– И что такое «гази»?
– Давным-давно Университет Невидимой стороны понял, что политические фракции всегда будут рвать его на части.
– Я уже слишком взрослая для сказок на ночь.
– Думаешь?
– Да. И я все знаю про политические фракции.
– Драконы, старая Корпорация по развитию Луны и новая Уполномоченная лунная администрация, земные государства – все хотят контролировать нас, но, что еще важнее, плоды нашей деятельности. Мы разработали устройства и технологии, которые стоят миллиарды. У Университета три главных источника финансирования: студенческие взносы, лицензии на изобретения, поддержка частных спонсоров и консорциумов.
– А я знаю про консорциумы, – говорит Луна. – Ты не ответила на мой вопрос.
Дакота улыбается, довольная:
– Гази – тот, кто защищает Университет Невидимой стороны от тех, кто хочет его уничтожить, захватить контроль, исказить его суть или украсть секреты. Поначалу мы пользовались услугами наемников или привозили охранников с Земли, но качество их работы оставляло желать лучшего, а лояльность вызывала подозрения.
– Всегда лучше иметь дело с преданными людьми, – замечает Луна.
– Мы тоже так считаем. Существует девяносто девять гази, потому что нам нравится число. Мы представляем каждый из факультетов и кампусов. Все рождены на Луне. Служим десять лет, и на протяжении этого времени нам нельзя ни заключать договоры о партнерстве, ни заводить детей. Мы отрекаемся от наших семей и прошлого, даем торжественные клятвы Университету. Многие пытаются стать гази, но немногим это удается. Процесс отбора суров. У каждого из нас образование на уровне по меньшей мере докторской степени, у многих квалификация выше. Как защищать Университет, не принимая участия в его интеллектуальной жизни? Тогда мы были бы наемниками. Полицейскими.