– Так кто же ты? – спрашивает Железная Рука.
– Я не поняла.
– Воронцова или Асамоа?
Ирина хмурится, между ее бровями появляются две морщинки недоумения.
– И то и другое, конечно. Не то и не другое. Я – это я.
Стоит Алексии ухватить лунное бытие за какую-нибудь часть, как оно вырывается на свободу пестрым ворохом перьев, словно попугай. Семья – это все, за исключением случаев, когда семья вынуждает тебя избрать сторону, идентичность. Алексия вспоминает гази, которую встретила на станции Тве, – Дакоту Каур Маккензи. Железная Рука сомневалась, что Маккензи может преданно служить кому-то или чему-то. Родился Маккензи – Маккензи и помрешь. Но на примере гази и окутанной шелками Ирины Эфуа Воронцовой-Асамоа Алексия понимает: идентичность может меняться. Все зависит от семьи.
– Я привела тебя сюда, чтобы предупредить, Алексия Корта. Мне дали задание тебя соблазнить. Я это сделаю – и ты будешь в восторге.
Ирина делает шаг назад от двора, наполненного светом, и, бросив взгляд через плечо, танцующей походкой возвращается на вечеринку. Алексия ничего не может с собой поделать: идет следом. Ирина знакомит ее с другими Воронцовыми. Красивые высокие Воронцовы с Луны – прокладыватели путей и прядильщики тросов, короли поездов и королевы роверов. Приземистые, неуклюжие Воронцовы с Земли, заново привыкающие к местной силе тяжести. Вытянутые хрупкие Воронцовы из космоса, вынужденные эту силу превозмогать. Манинью запоминает лица, имена, отчества и матронимы. Алексия пытается не вспоминать Валерия Воронцова с его солнечной системой калоприемников и вьющихся катетеров.
Имена, лица, обрывки биографий. Сногсшибательные платья и чопорные фраки. Отвлекшись от ритуала представления, Алексия замечает, как Ирина и Пав Нестер переглядываются через весь зал. Ирина видит, что она это заметила, и улыбается: ей не стыдно, ее невозможно пристыдить. «Ты красавица, золотое дитя. Не знала иной жизни, кроме всего этого. Тебя всегда будут обожать, твои дни всегда полны очарования. Никто никогда не станет судить о тебе по акценту, происхождению, деньгам или цвету кожи».
– Ну что, достаточно с тебя вялых стариков и отвратительных вдов? – спрашивает Ирина.
– С кем еще мне нужно познакомиться?
– Остальные гости попытаются атаковать тебя или с ними будет ужасно скучно. Вечеринка закончена. Следующий вопрос: ты можешь бегать в этом платье?
– Могу воспарить и немного полетать. А что?
– Главное, чтобы ты обогнала своих телохранителей, – говорит Ирина и, подхватив подол собственного вечернего платья, бросается бежать, подобно летящей кремово-коричневой стреле. Алексия в мгновение ока отключает следящий браслет и следует за Ириной. С первого шага едва не падает из-за узкой юбки. Наклоняется и рвет ее по шву до бедра. Теперь она может бегать. Шаг – и взмывает к люстре, еще один – и летит к стене, а Ирина в это время сворачивает в коридор. Алексия пытается бежать низко, как полагается. Обе прибывают, задыхаясь и смеясь, в пустую заднюю комнату, где только голый камень и алюминий – не похоже на тяжеловесный шик комнат, предназначенных для публики. На уровне талии комнату опоясывает вереница круглых люков метрового диаметра. Ирина встречается взглядом с Алексией и сбрасывает туфли.
– Я обещала соблазнить тебя, Алексия Корта, – говорит Ирина Эфуа Асамоа. Над каждым из круглых люков – пара рукояток с предупреждающими полосками. Ирина хватается за них, забрасывает ноги в люк и исчезает. Алексия слышит далекий и гулкий возглас удовольствия.
– На хрен все. – Она скидывает туфли и в один миг оказывается в наклонной трубе, скользит ногами вперед, лежа на спине, прямиком в неизвестность. Алексия хихикает. Затем труба становится почти вертикальной, и сила тяжести захватывает ее. Она летит камнем сквозь полную тьму, поворачивая туда-сюда вместе с трубой, и платье задирается. Не удержавшись, Железная Рука вскрикивает от восторга и страха, а потом желудок подкатывает к горлу, когда наклон уменьшается и ее бросает в длинную спираль, виток за витком уходящую вниз… Она улюлюкает, кричит и вопит, кружась в трубе, словно человеческий мусор в канализации. Того и гляди, обмочится от возбуждения. Точка света расширяется, превращаясь в круг, и она, выскочив из устья трубы, недолго летит и приземляется на гору мягких страховочных матов. Вскакивает. С трудом держится на ногах, перед глазами и в голове туман – совсем как после отличного секса. Алексия смеется, смеется, смеется…
Ирина разлеглась на страховочном мате, ее большие темные глаза широко раскрыты и манят.