– Что это было? – спрашивает Алексия.
– Аварийный протокол номер два, – говорит Ирина. Теперь Алексия видит, что выходных люков столько же, сколько входных в той, другой комнате – как далеко она осталась? Кажется, Алексия скользила очень долго, но время скольжения – скользкая штука. – Мы в пятистах метрах под Святой Ольгой, – говорит Ирина, будто читая ее мысли. – Это радиационное убежище. Когда происходит внезапная вспышка на Солнце, мы прыгаем в ближайшую трубу и шмякаемся сюда.
– Я будто побывала внутри буравчика.
– Внутри чего?
– Спирали. Ну, штопора. Зачем встраивать штопор в аварийный спуск?
– А почему бы нет? – говорит Ирина. Когда она хмурится, у Алексии захватывает дух. – Некоторые спуски идут зигзагом. Я каталась по большинству из них.
Под столицей ВТО спрятан парк развлечений. Система аварийного выхода, устроенная по принципу американских горок. Воронцовы ни в чем не мелочатся, думает Алексия. Любят по-крупному, гневаются всерьез, а если отдают свою преданность – то по-настоящему. Развлекаются тоже на всю катушку. Изнутри спасательной трубы доносится пронзительный крик, становящийся громче, пока из люка с радостным воплем не вылетает мальчишка и не падает кувырком на маты. Вскакивает – белокурый, с улыбкой до ушей. Ему лет двенадцать. Он со смехом выбегает из убежища.
– Платье погублено, – заявляет Алексия. – Нельзя, чтобы меня в этом видели.
– Уровнем выше есть принтер. – Ирина с напускной скромностью крутит ногой. – Однако…
– Однако?
– Может, ты хочешь изменить наряд? Я собиралась пойти на другую вечеринку, – говорит Воронцова-Асамоа. – Настоящую. Для таких, как мы.
Искушение велико. Отдохнуть от обязанностей и ответственности Мано ди Ферро. Побыть Алексией Корта, кариокой и Королевой Труб, с людьми своего возраста и мировоззрения. Свободными от бремени власти.
Ты почти меня уговорила, Ирина Асамоа.
– Работать надо, – говорит Алексия. – Утром назначены встречи. С теми, кто не такие, как мы.
Ирина разочарованно прикусывает нижнюю губу, потом опускает голову.
– Ладно. Но когда ты с ними покончишь, позвони мне. – Она приподнимается на цыпочки, одаривает Алексию быстрым и сладким поцелуем в губы, а потом ускользает, босая и блистательная.
«Мне дали задание соблазнить тебя, – сказала Ирина. – Я это сделаю, и ты будешь в восторге».
Алексия соблазнена. И она в восторге.
Камень в космосе, подсвеченный сзади полумесяцем Земли. Тот же солнечный свет отбрасывает геометрические тени: над этим камнем потрудились человеческие руки.
Алексия Корта парит над обработанной скалой. Она в космосе. Следы человеческой деятельности позволяют определить масштаб. По прикидкам Алексии, диаметр скалы – примерно километр. Космические камни – не ее сфера. Скала вращается под ней. Через минуту по тому, как перемещаются свет и тени, Алексия понимает, что движется не камень, а она сама. Ориентироваться в космосе она тоже не умеет. На освещенной стороне космического камня виднеется тонкая линия тьмы. Артефакт? Тень. Пытаясь понять, что могло ее отбросить, Алексия замечает линию света. Вертикальный кабель. Она поворачивает голову вслед за линией, и презентация реагирует на движение: камера ныряет, фокусируется на кабеле, и Алексия мчится прочь от камня.
Она снова смотрит вверх, и угол обзора камеры опять смещается – перед ней появляется лик Луны. Между Алексией и видимой стороной, в свете ничем не заслоненного Солнца, какой-то дефект зрения, будто помутнение в стекловидном теле. Деталей не разобрать – слишком ярок свет, но Алексия улавливает геометрически правильные очертания: стыковочные порталы, солнечные панели, антенны с электроприводом, топливные баки, модули окружающей среды, боты, строители и части машин. Нечто вроде космической станции. Камера поворачивается, давая ей возможность задержать взгляд на космических кораблях, пришвартованных к стыковочным отсекам, на контейнерах с гелием и редкоземельными элементами, сверкающих кусках метеоритного льда размером с многоквартирный дом. Взгляд Алексии устремляется от космической станции обратно, к линии и Луне за ней. Что-то мелькает, двигаясь в ее сторону, быстро поднимается, пролетает мимо, исчезает. Алексия не заметила, в какой момент подъем по кабелю стал полетом вдоль него, а затем – падением вниз по кабелю.
На циклере с Земли она не осознала, в какой момент Луна из штуковины в небе стала миром под ногами.
Алексия достаточно хорошо знакома с селенографией видимой стороны, чтобы понять: кабель несет ее далеко на юг от экватора. Она спускается в космическом лифте мимо кратеров Тихо и Клавия. И дальше на юг: теперь краевые стены Шеклтона отбрасывают незыблемые тени на полярный бассейн. Алексия замечает огни в вечной тьме. Одна звезда горит ярче остальных: Павильон Вечного света на вершине стеклянной башни. Вот в поле зрения оказывается поверхностный хаос и мусор Царицы Южной: брошенные роверы и агломераторы, устаревшее оборудование для поддержания баланса среды, вышки связи и наружные шлюзы, исчерканный следами колес реголит. Лунные города, такие чудесные, архитектурные, точные, в глубине души – озабоченные модой подростки, которые раскидывают мусор по своим комнатам. Цепочка ярких огней вырывается из тени краевой стены на свет: Трансполярный экспресс прибывает в Первый из Лунных Городов. Ниже, ближе. Под ней открывается шлюз, словно черная пасть. Презентация заканчивается, и картинка исчезает с линзы Алексии.