И снова Алексия возвращается в зал заседаний.
Сейчас говорит Евгений Воронцов:
– Схема Лунного порта. Простая экономичная передача материалов между Луной и Землей, а также Луной и Солнечной системой с использованием четырех космических лифтов. Луна как ключ к будущему развитию Солнечной системы. Луна как ее центр. Производство недорогих космических аппаратов, опыт в робототехнике, дешевая энергия и крупномасштабная система запуска. Мы можем построить этот порт завтра!
У Евгения Воронцова горят глаза. Взгляды всех Воронцовых устремлены на него.
– Почему вы мне это показали? – спрашивает Алексия Корта.
– ВТО нужны лицензии на участки в Царице Южной и Рождественском, – говорит Евгений Воронцов. – Их может выдать только УЛА. – Представители земного, лунного и космического подразделений кивают в знак согласия. – Можем ли мы рассчитывать на поддержку Орла при голосовании в Совете?
– Я представляю Орла, но не могу говорить за него.
– Конечно, нет. Мы рассчитываем, что вы его уговорите, – отвечает Евгений Воронцов.
– Еще, – уточняет Павел Воронцов, – мы ожидаем, что он убедит землян.
– Орел занимает беспристрастную позицию между земным и лунным космическими телами, – говорит Алексия, сознавая, что все взгляды устремлены на нее. – Как ваш астероид в точке L1.– Шутка умирает, едва родившись.
– Орел – возможно, – рычит Евгений. – А Лукас Корта родился на Луне. Пыль в его крови. Пыль себя покажет.
– Запомните то, что вы увидели, – говорит Орион Воронцов. – Познайте это как собственную кожу. Мы не можем допустить, чтобы хоть часть материалов покинула Святую Ольгу. Вам придется выступить нашей защитницей.
– За ним следят, – говорит Евгений Воронцов. – Я видел дронов. Даже по защищенному каналу мы не могли рисковать тем, что этот материал попадет в руки землян.
– И что вы думаете? – перебивает Валерий Воронцов, как и следовало ожидать.
– Не уверена, что могу отдать должное вашему замыслу, – говорит Алексия. – Это чертовски трудный вопрос. – Она понимает, что он ждет ответа. – Я не могу разобраться в том, что вы делаете. Это нечто огромное, великолепное… никогда раньше я не видела ничего подобного. Оно не помещается у меня в голове. Не знаю, смогу ли я это правильно продать. Я знаю, что чувствую по этому поводу… может, получится продать мое предчувствие.
Зал заседаний ВТО дает Валерию Воронцову по другую сторону от Земли его десять секунд.
– Этого хватит, Алексия Корта.
Он улыбается. Жуткой зеленозубой улыбкой.
Все сидящие за столом улыбаются вместе с ним.
Вагнер Корта откидывается на спинку сиденья. Ровер поддерживает приятную рабочую среду, но дрожит от прикосновения пластика к коже. Каждый нерв ощущается как десять нервов – и каждый из десяти расщепляется на тысячу проводящих волокон. Он напрягается, когда нервные волокна оказываются под ударом, а потом расслабляется и опускается всем весом на сиденье.
– Поверни меня к ней, Доктор Лус, – приказывает он.
Ровер старый – простой воздушный шлюз, подвешенный между двумя подвижными блоками, – и его ИИ не умнее какого-нибудь свежего патча для фамильяр-интерфейса, но зато он надежен. Вагнер слышит, как двигатели включаются, начиная свою приглушенную партию в симфонии машинного шума: сигналы датчиков, визг силовых приводов, дыхание системы кондиционирования и барабанный бой его сердца, шелест дыхания. Он чувствует перемену в силе тяжести – для менее обостренных чувств она едва уловима, а ему кажется почти невыносимой щекоткой. Посреди открытого реголита его ждут мучения. Ровер поворачивается вокруг своей оси и останавливается.