– Открывай, Доктор Лус.
Передняя часть ровера становится прозрачной. Свет полной Земли льется на Вагнера Корту, который сидит обнаженным в командирском кресле «Тайян 1138: Роза». Он кричит. Синий свет бьет в каждую клеточку его тела. Каждый нерв пылает. Он с трудом выпрямляется, встает в свете Земли и поворачивается, чтобы тот озарил каждую часть его тела. Поясница, ладони. Он перебрасывает длинные черные волосы через плечо, чтобы обнажить заднюю часть шеи. Купается в земном сиянии весь, без остатка. Судорожно ловит воздух, будто в оргазме. Трясется. Мышцы едва удерживают его в вертикальном положении. Он снова падает в командирское кресло, еле дыша.
– Давай работать, Доктор Лус.
Кто ремонтирует ремонтников? Вагнер Корта, волк.
Ему нужна работа – не деньги. Персидский классический ансамбль Анелизы приносит достаточно, чтобы с лихвой хватило ему и Робсону. Расстояние бесценно. С того момента, как он сел в старый знакомый шаттл на станции Ипатия и Робсон устроился рядом, Вагнер страшился первых проблесков синевы вдоль края новой Земли. Теперь это невыносимо. Он думал, что сумеет справиться с собой, отказавшись от лекарств, но с каждым новым восходом Земли психологические сдвиги становились все более интенсивными.
«Прими лекарства, – сказала Анелиза. – Ты подвергаешь себя слишком серьезным испытаниям, любовь моя. Прими свои лекарства».
Глубокой ночью, перед отъездом на работу к Теону Старшему, он выскользнул из кровати и тихонько подошел к домашнему принтеру. Заказ был сложный: составные части требовали нескольких стадий синтеза. Он сидел дрожа и наблюдал, как работает прибор. Тишина нарастала вокруг, будто кристалл. Когда Доктор Лус сказал, что все готово, его сердце учащенно забилось, а потом замерло. Он проглотил таблетки с водой, дрожа от сильного сердцебиения, и отупелость, неуверенность, мутный туман, нерешительность и отсутствие ясности разделились и разошлись – инь и ян. Он снова стал двумя Вагнерами, стал самим собой. И за две тысячи километров почувствовал, как стая зовет его.
Он уехал раньше, чем Анелиза и Робсон проснулись.
В тесной каюте ровера «Тайян 1138: Роза» Вагнер Корта узнаёт, что такое быть одиноким волком. Он рычит, воет. Впадает в бессвязный бред, прерываемый мучительными рыданиями без намека на слезы. Не раз лупит по кнопкам управления наружным шлюзом, пытаясь не погасить белый огонь внутри, но подобраться ближе к своей истинной душе, полыхающей ниже линии горизонта светом десяти тысяч Земель. Он глубоко впивается зубами в запястья и предплечья, вспоминая любовные укусы товарищей по стае. Серповидные Земли кровоточащей кожи. Он грызет ноготь большого пальца, пока тот не превращается в неровное лезвие, вонзает его в кожу и проводит кривую кровоточащую линию от каждого соска к пупку. Он беззвучно всхлипывает, свернувшись на жестком сетчатом полу, все его мышцы напряжены – так проходит час за часом. Это гораздо страшнее, чем он думал. Он в аду.
«Двадцать минут до места назначения», – говорит Доктор Лус.
Вагнер встает на колени, упираясь кулаками в панели пола, такой мокрый от пота, что тот капает с волос. Он не человек, а развалина: все человеческое в нем сгорело в белом пламени. Он в силах подняться на ноги лишь потому, что остался один волк. Боль – неотъемлемая часть волка. Он встает.
– Покажи.
Он долго и пристально разглядывает себя через камеры ровера. Страшен как смерть. Доктор Лус показывает ему, где найти воду, дезинфектант, аптечку. Вагнер Корта моется, обрабатывает раны, накладывает швы. У него есть работа, с которой справится только волк. Темная сторона – это сосредоточенность и колоссальная самозабвенная преданность делу. Светлая – вдохновение, озарение, внезапные проблески гения – важные качества для того, кто ремонтирует ремонтников. Он был аналитиком, прежде чем стал воспитателем, а после – лаодой бригады стекольщиков «Везучая восьмерка», работающей на «Тайян». Его ви`дение и способность отслеживать причинно-следственные связи недоступны другим людям.
Он надевает пов-скаф, наслаждаясь тем, как эластичная ткань скользит по чувствительной коже. Потом – перчатки. Предварительная проверка систем. Он чувствует, как ровер тормозит, готовясь к встрече с ботом техобслуживания.
Так будет всегда, но он справится. Никому другому такое не по силам.
Глава одиннадцатая
Ван Юнцин усердно изучает картины: каждую разглядывает одинаково долго. Видья Рао ждет, сложив руки в просторных рукавах одеяния. Землянку не интересуют литографии XVIII и XIX веков нашей эры. Если УЛА пришлось встретиться с Видьей Рао на территории нейтро, то УЛА будет распоряжаться временем. Ансельмо Рейес и Моника Бертен уже заметно скучают.