Абена касается пальцами задней стороны шеи – принятый в Тве ритуальный жест: смахивание смертоносного паука. О, темные сестры Ананси. Она не может дышать. Она не может сделать следующий шаг. Росарио касается ее локтя – и сила течет рекой.
– Продолжай идти, продолжай улыбаться, – говорит Росарио. – И не переживай. Если кто-то обойдет мою электронную защиту, у меня есть противоядия от пятидесяти самых мощных токсинов.
Наверное, защитники так шутят. Но Абену это бодрит.
– Суни и Корта…
– Неопытность…
– Молодость.
– Неопытность.
Судебный зал номер два – один из старейших – Абена и не ждала от Суней меньшего. Это глубокий и грозный полуцилиндр из гладко отполированного камня; судейский помост обращен к зрительским местам, которые занимают пять уровней. Ложи и аркады, колонны и скамьи. Этот суд напоминает оперу. На этой сцене с законом сближаешься будто для поцелуя. Абена занимает место в отведенной ей ложе, Росарио спускается в яму для защитников. Команда Лукаса на месте: три яруса адвокатов. Глава юридической службы Лукаса, Виего Кирога, кивает ей. Абена все про него разузнала, как и он про нее. Их защитник – русский, человек-гора по имени Константин Павлюченко. Он может пробить скалу ударом кулака.
«Я с ним справлюсь, – говорит Росарио. – Большие мужчины полны сомнений».
Делегация Суней еще не прибыла. Они явятся красиво, в последнюю минуту. Аманда Сунь сама ведет дело и устроит настоящее шоу. «У Аманды будут поющие поверенные и танцующие адвокаты, а также консультанты с торчащими из задницы красивыми цветочками: настоящая теленовелла, – сказала Ариэль. – Ты – женщина, которая в одиночку говорит правду. Этого более чем достаточно».
Сообщения – друзья, родственники, коллеги по коллоквиуму нашли места в ярусах над ней – «Где ты? Там тебя не видно».
«Вы меня увидите».
«Ариэль», – объявляет Манинью.
«Последняя предстартовая проверка, дорогая. Тебе надо в туалет? Не ходи. Человек красноречивее с полным мочевым пузырем. Это придает его речам напор. Далее: я знаю, что ты ничего не принимала, но если прихватила с собой какой-нибудь стимулятор или что-нибудь, чтобы сфокусироваться, сосредоточиться, успокоиться или расслабиться, не принимай. Лучше избавься от этого. Квеко презирает фармакологические трюки. Что забавно для фаната гандбола. В зале суда должны быть его нюхачи, так что никакой химии. И последние точки над i. Если дела пойдут плохо, проси отсрочку. Отступай от сценария. Маландрагем, искусная уловка – это сердце Суда Клавия. Но ты должна воспользоваться ею хорошо. Чем плохая уловка – лучше никакой. Не отключай меня. Лучше перестраховаться, чем потом пожалеть».
Приходят Суни. Они элегантны, аристократичны и безупречны. Абена запомнила имена и лица. Аманда Сунь занимает ложу адвоката. Ловит взгляд Абены и отвечает ледяным презрением. Дом Сунь всегда смотрел на Дом Асамоа свысока. Компания из Дворца Вечного света заполняет зрительские галереи. Вот леди Сунь, опирается на трость. А кто этот юноша, что помогает ей присесть в ложе позади Аманды и ее советников?
«Дариус Маккензи-Сунь, – говорит Туми. – Его матерью была Джейд Сунь. Он последний ребенок Роберта Маккензи. После Железного Ливня его забрали во Дворец Вечного света, и там он стал протеже Вдовы из Шеклтона. Учится в школе Семи Колоколов под личным надзором Мариану Габриэла Демарии.
«Усыновить наследника…» – размышляет Абена, пока Туми готовит полное досье на Дариуса Суня. До чего опрометчиво – дважды решиться на один и тот же трюк.
Она наблюдает, как леди Сунь делает крошечный глоток из изящной фарфоровой фляги. Самый лучший, самый прочный фарфор делают с добавлением костяной золы. На Луне это значит, что кости человеческие.
Пристав издает предупреждающий возглас, и все в зале суда поднимаются. Первыми входят защитники судейского состава, потому что в Суде Клавия под судом находятся все, включая самих судей. Бойцы занимают места в яме для сражений. Затем появляются судьи: их белые мантии сверкают в резком свете арены. Валентина Арсе призывает присутствующих к порядку, Квеко Кума перечисляет участников процесса, их отношение к делу и согласованную правовую базу, Риеко Нагаи зачитывает суть спора. И слушание начинается.
Виего Кирога заваливает судебный зал номер два медицинскими деталями и призывами на тему отцовского долга, семьи, исцеления и единства. Лукас Корта появляется с заранее записанным заявлением: ему нужно одно – чтобы Лукасинью вернулся, был рядом, и тогда он станет заботиться о юноше, как любящий отец. Абена замечает – а также судьи, вся публика, репортеры и торговцы слухами, – что Лукас Корта не предстал перед Судом Клавия, чтобы лично заверить в своей отцовской любви.