Лукас с наслаждением указывает на детали, проступающие из серости: каменный мост над рекой – ступай осторожнее! – внезапно увиденные колонны павильона, величаво скользящий строительный бот, неожиданные стойки гандбольной сетки – не споткнись! Алексия позволяет Лукасу себя направлять. Это неприятно, будто она ослепла. Каменные ступени, скользкие от конденсата, ведут к другой лестнице, которая, изгибаясь, поднимается между высокими стенами из покрытого росой камня. Поворот – и Алексия оказывается на каменном «блюдце», разгоняя перед собой туман. Она высоко, на лике одного из ориша: позади парят суровые черты Йансы, темные и влажные.
– Этот мирадор соорудили по приказу моей матери, когда строился Боа-Виста, – говорит Лукас. – Предполагалось, что это будет ее тайна: место, откуда она сможет увидеть все, но ее не заметит никто. Ну и сколько красивых тел тебе подсунули Воронцовы?
– Три.
Лукас улыбается.
– Я никогда не был частым гостем в Святой Ольге. Рафа ее обожал, а я… мне нравится, когда над головой надежный слой камня. Они любят, чтобы их считали любезными экспансивными шутами.
– Это неправда.
– И которое из трех подействовало?
– Никакое.
– Надо же. Было бы вполне нормально, если бы с одним получилось. Они знают толк в этом деле.
– Я встречаюсь с Ириной. Мы подруги.
– Разумеется.
– Я столкнулась с Дунканом Маккензи у «Горнила».
– Что он там делал?
– Ирина не сказала, но мне удалось узнать, что он тоже виделся с Воронцовыми.
– Интересно. – Лукас опирается обеими руками на набалдашник своей трости. – Евгений Воронцов хочет, чтобы я поддержал программу «Лунный порт». «Маккензи Металз» отменяет заказ на новый поезд-плавильню и вместо этого встречается с ВТО. Представления и переговоры. Перестановки и союзы.
Туман клубится, капельки влаги сгущаются и падают, отяжелев.
– Дункан Маккензи сказал, что у нас есть враг покрупнее, – говорит Алексия.
Начинается дождь: крупные тяжелые капли громко стучат по пластиковым накидкам. Туман разделяется на потоки, потом на клочья и наконец полностью рассеивается. Алексия стоит на нижней губе Йансы, и перед ней простираются сочащиеся влагой, сверкающие просторы Боа-Виста. Температура поднялась еще на пару градусов – она потеет в своем пластиковом дождевике.
– Итак, Воронцовы начали открытый мятеж, – говорит Лукас. – ВТО требуется астероид в точке L1, чтобы прикрепить к нему свои лифты. Земляне ни за что не позволят такое в своем небе. Меня заставляют выбрать сторону. Мне это не нравится. Совсем не нравится.
Делегация Уполномоченной лунной администрации жмется под дождем в плащах, по которым текут струи воды. Манжеты и подолы их уродливых, плохо напечатанных деловых костюмов промокли насквозь.
– Впечатляющая работа, сеньор Корта, – говорит Ван Юнцин. – Но не могли бы мы продолжить этот разговор там, где нет дождя?
– Я наслаждаюсь новизной, – говорит Лукас. – Я пытаюсь решить, не сделать ли это фишкой обновленного Боа-Виста. Моя мать не доверяла климату.
Земляне шаркают ногами, из-под их туфель летят брызги новообразованной грязи.
– Я заметила, вы проводите здесь все больше времени, – говорит Ван Юнцин.
– Нам не нравится тащиться в такую даль, чтобы увидеть вас, – прибавляет Моника Бертен.
– Я всегда доступен через Токинью, – говорит Лукас. Землянам известно не хуже, чем ему самому, что Боа-Виста – воздушное пространство, принадлежащее семейству Корта и защищенное от шпионских дронов УЛА.
– За все это пришлось дорого заплатить, – замечает Ансельмо Рейес.
– Верно, – соглашается Лукас. – Спасибо, что разморозили счета «Корта Элиу».
– Я обеспокоена тем, что за время длительного отсутствия в Меридиане детали могут ускользнуть от вашего внимания и стать чем-то бо`льшим, нежели просто детали, – говорит Ван Юнцин.
– Орла Луны еще ни разу не обвиняли в отсутствии усердия, – парирует Лукас.
– Значит, вы примете меры, чтобы очистить Байрру-Алту от воров и преступников. То, что там творится, – оскорбление авторитета УЛА, – заявляет Ван Юнцин.
– Говорят, у них впечатляющая система распределения воды, – говорит Лукас.
– Воровство ресурсов ослабляет моральный дух, – говорит Моника Бертен.
– И вознаграждает нечестных, – прибавляет Ансельмо Рейес.