– Ваш посол?
– Мы договорились?
– Договорились.
– Тогда боты твои.
Кивок, изгиб пальцев в традиционном приветствии семейства Корта – и долг службы, а также долг перед обществом призывают Орла Луны продолжить путь.
– Мадам Асамоа.
Абена извиняется перед другими гостями. Лукас ведет ее по дуге мимо музыкантов. Кивает, шевелит ногой в такт изысканному синкопированию.
– Вам нравится эта музыка? – спрашивает Абена.
– А вам нет?
– Я думаю, это претенциозно – восхищаться тем, чего не понимаешь.
– У меня так получилось с джазом. Целый музыкальный мир, чуждый мне. Я понимал лишь крошечную его часть – где он сливался с моей любимой босановой, – но также должен признать, что я знал, чего именно не знаю. Я решил самостоятельно научиться джазу – его крошечной части. Одиннадцать месяцев на борту «Святых Петра и Павла» позволили мне лишь царапнуть поверхность.
– Оно того стоило?
– Вот я здесь, вернулся к босанове. Мои юристы сказали, у вас задатки отличного адвоката. Вы хорошо проявили себя в суде.
Абене Асамоа хватает такта смутиться.
– Спасибо, сеньор Корта.
– От этого мне очень захотелось с вами познакомиться, сеньора Асамоа.
– Врага надо знать в лицо?
– Вы мне не враг. Но можете им стать, и это будет прискорбно. Как там люди говорят про мою семью?
– Лукас Корта не знает, что люди говорят про его семью?
– Окажите мне любезность, сеньора Асамоа.
– Корта режут.
– Семейные дела не должны покидать пределов семьи.
– Сеньор Корта, – говорит Абена, когда Лукас на прощание смыкает пальцы, – простите меня за прямоту, но Лукасинью не будет в безопасности, пока вы Орел Луны.
Лукас обходит музыкантов по кругу, приостанавливается, чтобы насладиться душераздирающим минорным септаккордом в Aos Pés Da Cruz, а затем подходит к членам УЛА. Те же лица, которые он видел угрюмыми под капюшонами дождевиков в Боа-Виста. Те же унылые деловые костюмы. Только одна из них, француженка, пьет.
– Мой собственный джин, – говорит Лукас Монике Бертен. – Рецепт Жуан-ди-Деуса. Я попросил дизайнера его воссоздать. Цветочный, с почти кедровым послевкусием.
Моника Бертен что-то бормочет в знак одобрения. Лукас уводит Ван Юнцин на второй, более уединенный балкон.
– Мы раздосадованы, мистер Корта. Дорогие наемники с подкреплением из ботов – и нам опять не удалось ликвидировать сброд, которым верховодит Валет Клинков.
– Они знают в высоком городе все закоулки и тайники.
– Их предупредили. – Мадам Ван прижимается к задней стенке балкона, у окна. Лукас опирается о балюстраду. – Кто-то в вашем офисе?
– Верность организации нам чужда. Семьи, контракты и любовники. Вот что дорого нашему сердцу.
– Это были вы?
Лукас холодно глядит на Ван Юнцин, пока она не отворачивается.
– Знаете, кто таков этот Валет Клинков? Денни Маккензи. По-вашему, я бы шевельнул хоть пальцем, чтобы помочь наследнику «Маккензи Металз»?
– Лишенному наследства.
– С Денни Маккензи легко справиться. Надо просто поднять цену на воздух. Я где-то однажды прочел, что Китай построил великую империю, монополизировав воду. Дыхание – куда более надежный мотивирующий фактор, чем питье.
– Все, что вы могли прочитать о Китае, написано людьми с Запада, – говорит Ван Юнцин. – Но мнение делает вам честь. – Лукас вызывает официанта и предлагает свежий холодный мартини. Ван Юнцин отмахивается от своего бокала. – Сойдемся на немедленном увеличении стоимости Четырех базисов. Мы ожидаем сообразного разрешения проблемы Байрру-Алту.
Ван Юнцин направляется к двери, за которой ждут проверенные коллеги, но Лукас припас напоследок еще один выстрел:
– До меня дошли слухи, что Дункан Маккензи встречался с правлением ВТО.
– Мы понимаем, что он должен был заключить контракт на замену «Горнила», – отвечает Ван Юнцин.
– Ваша информация устарела. Тот заказ отменен.
Хороша. Ей только что сообщили, что наемники Воронцовы ненадежны, а она не вздрогнула от неожиданности, ничем не выказала эмоций. Хотя услышанное ее потрясло. Пусть расскажет своим дружкам.
Музыканты берут паузу. Лукас следует за их главным к бару.
– Твои последовательности аккордов восхитительны, – говорит Лукас. Жоржи опирается на стойку локтями, Лукас прислоняется спиной – они видят друг друга лишь краем глаза. – Ты все упростил с той поры, как я слушал тебя в последний раз.
– В тот последний раз, чтобы послушать мою игру, ты набил клуб головорезами Корта, – отвечает музыкант.
– Оно и сейчас так, – говорит Лукас и переходит на португальский. – Я надеялся, что ты придешь.