Когда семь Патриархов поднялись на ноги, их лица были настолько мрачными, будто только что им пришлось нырнуть в ночной горшок. Каждый из них то и дело стрелял глазами в сторону Юнь Чэ, их единственным желанием было разорвать этого выскочку на куски.
Для всех было очевидно, что извинения семи Патриархов даже близко не искренны, но свою часть ‘договора’ они выполнили, поэтому никто не осмелился больше попрекать их. Юнь Чэ молча смотрел на тело Юнь Цан Хая, а на сердце у него была печаль. Дедушка, восстановление былого величия семьи Юнь, было бы невозможно без тебя. Только благодаря тому, что ты сохранил печать Демонического Императора внутри своего сердца, если бы не твоя верность и храбрость, даже имей я в тысячу раз больше сил, сердца людей остались бы холодны. Ты так много сделал для меня… рассказал о моей родине… даже пожертвовал своей жизнью, дабы жить мог я… мой долг перед тобой никогда не будет выплачен полностью…
“Семь Патриархов склонили колени, чтобы принести свои извинения Королю Демонов. Разве это не лучшее доказательство их благородства и добрых намерений!” сказал герцог Хуай и тут же привлек к себе всеобщее внимание. Он радостно похвалил своих соратников, как будто все ими совершенное было лишь маленьким недоразумением, а сам он вообще не при делах. Повернувшись к Юнь Чэ, он продолжил: “Юнь Чэ, как видишь семь великих Патриархов, отбросив достоинство, пали на колени и признали свои грехи перед Королем Демонов. Твое желание исполнено! А значит, пора вернуть Печать Демонического Императора Маленькой Демонической Императрице.”
“Похоже, у герцога Хуай есть проблемы с памятью.” ответил Юнь Чэ, наклонив голову: “Моим условием было, не только извинения семи Патриархов перед телом дедушки, но и повторения их клятвы верности Маленькой Демонической Императрице!”
Герцог нахмурил брови и уже куда менее веселым голосом сказал: “Юнь Чэ, так как ты не просто младший, а потомок великого героя, я и семь семей пытались обращаться с тобой вежливо, но всему есть пределы…”
Действительно, фракция герцога Хуай, как и он сам, вели себя предельно вежливо и дружелюбно, но даже слепому понятно – они были вынуждены так поступать. Из–за действий Юнь Чэ им просто пришлось идти на уступки. Для всех присутствующих последняя просьба Юнь Чэ не казалась чем–то невероятным… члены Семей–Защитников, обязаны защищать и во всем поддерживать Демонического Императора, так что повторить свою клятву для них не должно быть затруднительным.
Однако герцог Хуай прекрасно понимал, чего добивается Юнь Чэ!
В этой клятве была одна, очень опасная фраза: ‘Если мы предадим императора, наши потомки будут рабами и проститутками!’ и если семь Патриархов её произнесут, то боясь божественного возмездия, они вероятнее всего отвернутся от герцога Хуай. Ведь свидетелями их слов будут представители от всех уголков Империи Иллюзорного Демона.
Если семь Патриархов припрут к стенке, но они откажутся повторить клятву… то тут уж любой поймет, что дело нечисто. И не только Юнь Чэ, а любой желающий сможет потребовать у них объяснений.
В итоге они снова оказались между молотом и наковальней, где любой из вариантов не сулит ничего хорошего.
“Я требую слишком много?” пошел в атаку Юнь Чэ: “Может ли достопочтимый герцог Хуай объяснить мне, почему последнее условие является невыполнимым? Как главам Семей–Защитников, клятва Маленькой Демонической Императрице, должна быть буквально выгравирована в их сердцах! Они были верны Императорской семье на протяжение десяти тысяч лет, а я лишь попросил подтвердить, что ничего с тех пор не изменилось. Получается своей клятвой они не только порадуют Маленькую Демоническую Императрицу, но и напрямую поспособствуют возвращению Печати Демонического Императора хозяину. Так что, не вижу в своей просьбе ничего предосудительного.”
Герцог Хуай тяжело дышал, подобные слова от Юнь Чэ были вполне ожидаемы, а самое главное, что перед всеми собравшимися здесь людьми, он не может возразить… любой в Империи Иллюзорного Демона, знает, что Семьи–Защитники в первую очередь преданы Императорской семье. Если какая-то из семей решит предать Императора, она тут же подвергнется гонениями и осуждениям. Лихорадочно думая, герцог Хуай заговорил спустя некоторое время: “Все Семьи–Защитники оставались верны Императорской семье десять тысяч лет и это неизменно! Как смеешь ты требовать доказательств! Очевидно, что просто хочешь очернить их репутацию! В конце концов, клятва – это лишь слова. Даже если кто–то из семей замыслили бы предательство, разве эти слова смогли бы их остановить?”