Без тени сомнения, скорость роста Юнь Усинь в глубоком смысле было абсолютно не нормально.
- Эта ситуация, наоборот, вызвала у меня еще большее беспокойство, и я не смела позволить ей покинуть это место.
Беспокойство Чу Юэ Чань было абсолютно нормальным и понятным.
Она не знала, во что превратился внешний мир, но нисколько не сомневалась, что появление Императора, которому было всего одиннадцать лет, и к тому же Императора поздней стадии, определенно вызовет дрожь, которая потрясет весь мир. Поскольку она была одна и ни с кем не была связана, ее жизнь определенно будет беспокойной.
- Как будто я хочу выйти во внешний мир, мама. Я хочу всегда сопровождать маму – весело сказала Юнь Усинь, прижимаясь к матери.
– Папочка, ты теперь тоже будешь нас сопровождать?
Юнь Чэ слабо улыбнулся, но ничего не сказал.
Потому что он видел, что когда Юнь Усинь говорила эти вещи, в глубине ее глаз был свет тоски… Она хотела покинуть это место, она хотела увидеть мир снаружи, но даже больше, чем все эти вещи, она не хотела оставлять свою мать совсем одну.
- А как насчет тебя? – спросила Чу Юэ Чань.
- Как ты выжил? И почему ты…
Молодой человек, который был таким молодым и незрелым, все еще сиял светом, еще более ослепительным, чем Солнце. Когда она, наконец, увидела его снова, он был таким подавленным и мрачным.
Юнь Чэ слабо поднял голову, и его мысли вернулись к начальной точке его жизни. Пока он спокойно обо всем думал, сердце его вдруг успокоилось.
– За те полгода, что мы провели на испытательном полигоне Бога Дракона, я каждый день говорил тебе бесчисленные вещи, рассказывал бесчисленные истории, но никогда не говорил, кто я на самом деле и откуда пришел. На самом деле, я сказал тебе много лжи, много тщеславного хвастовства и много шуток….
- И кто бы мог подумать, что за двенадцать лет до того, как я нашел тебя снова, я пройду через столько всего. Большинство из них звучали бы совершенно фантастично и абсурдно, если бы ты их услышала, но… Я не буду обманывать тебя снова, как это было много лет назад. На этот раз каждое слово, которое я собираюсь сказать, будет чистой правдой….
Он начал свой рассказ не с того несчастья, которое постигло его на Повильоне Небесного Меча много лет назад. Вместо этого он начал с точки, где его судьба начала поворачиваться – он начал с точки, где он перевоплотился обратно на Континенте Бездонного Неба с Континента Лазурных Облаков.
Он рассказал о своем роковом перевоплощении, о встрече с Жасмин, и как он узнал о своей истинной личности и происхождении под Повильоном Небесного Меча… Он рассказал о своем путешествии в Царство Иллюзорного Демона… И он также рассказал о том, как он уничтожил Сюань Юань Вэнь Тяня и спас мир… Он рассказал о радикальных изменениях, которые произошли с Дворцом Ледяного Облака… И также рассказал им о том, как он достиг Царства Божественности, места, которое практически считалось мифом и легендой на Континенте Бездонного Неба…
Он рассказывал свою историю до тех пор, пока не умер в Царстве Звездного Бога чуть больше месяца назад, прежде чем вернулся к жизни самым фантастическим образом.
Солнце уже почти село, и звезды заполнили небо.
Все его переживания, все его печали и радости, все его тайны, он говорил о них без оговорок… Юэ Чань и Усинь, которых он нашел после того, как они были потеряны, он ненавидел, что не мог отдать им весь свой мир в качестве компенсации, поэтому он ничего не скрывал от них.
Это был также первый раз в его жизни, когда он так открыто и без стеснения делился тем, что было у него на уме.
Не успел он опомниться, как звезды померкли и на востоке начало всходить солнце. За пределами бамбукового леса Фэн Сянь’эр не пошла мешать воссоединению семьи, но и не ушла. Вместо этого она тихо стояла там, охраняя это место.
Юнь Усинь уже заснула в какой-то момент в объятиях Чу Юэ Чань. Она спала крепко и спокойно, уголки ее губ приподнялись в едва заметной улыбке.
Она не знала, что ее собственный отец был такой легендой на всем континенте, и она также не знала, какой силой она действительно обладала.
Когда он посмотрел на ее спокойное лицо, уголок рта Юнь Чэ невольно приподнялся. Он не мог точно описать, что он чувствовал в этот момент… Но мрак, окутавший его в течение этого периода времени, глубокая бездна, в которую упали его сердце и разум, бездна, из которой, как он, возможно, думал, будет трудно вырваться в течение всей его жизни, на самом деле была такой незначительной и слабой перед ее улыбающимся лицом. На самом деле она практически бесследно исчезла.
Он вспомнил взгляд, который всегда устремляла на него мать, взгляд, полный желания любить и баловать, взгляд, который был таким теплым и нежным, что мог растопить все и вся. Он, наконец, понял это чувство, и он также понял вину, которую она терпела более двадцати лет…