- Пережив жизнь и смерть, переступив через измерения и перевоплощение, есть, наконец, живое существо, которое вступило в контакт с законом Небытия, с которым даже сами боги творения никогда прежде не вступали в контакт.
Юнь Чэ:
- Закон… Небытия?
- Что касается тебя, способного войти в контакт с законом Небытия, я уже не могу ясно видеть твою судьбу. Иди и найди две другие части Небесного Руководства, я с нетерпением жду дня, когда я…Действительно смогу встретиться с тобой.
Вау!
Фигура света исчезла, и пустой мир перед ним внезапно исчез без звука. Встревоженные и озабоченные лица Сяо Лин Си, Су Линг’эр и остальных внезапно материализовались в видении Юнь Чэ.
Когда глаза Юнь Чэ вновь сфокусировались, Фэн Сюэ’эр радостно закричала:
- Старший брат Юнь, ты наконец проснулся.
Юнь Чэ покачал головой, выражение его лица было ошеломленным.
- Что именно сейчас произошло? – спросила Су Линг’эр.
- Только что это выглядело так, будто ты внезапно вошел в состояние просветления, но…
Просветление… Брови Юнь Чэ поднялись, когда он скривился.
Спокойствие его сердца и души, которое он только что испытал, действительно было просветлением. Он внезапно достиг просветления из-за стихов из Небесного Руководства, бросающего вызов миру…
Но у него явно больше не было никакой внутренней силы, и даже его каналы были в состоянии смерти, так как же могло произойти просветление? Более того, когда у него еще была его внутренняя сила тогда, он ничего не получил от этих стихов, но теперь, когда он потерял всю свою силу… Он мог внезапно войти в состояние просветления?
- Закон… Небытия… – Юнь Чэ бессознательно пробормотал эти слова себе под нос.
- Закон Небытия? – Фэн Сюэ’эр и остальные были озадачены этими словами. Они не знали, что означают эти слова, и никогда не слышали их раньше. Юнь Чэ поднял голову и, наконец, пришел в себя. Увидев, что у всех девушек вокруг озабоченные лица, он поспешно улыбнулся, утешая их:
- Ничего не случилось, я, вероятно, действительно вошел в состояние, которое сейчас мало чем отличается от просветления. Это было глубокое выражение, которое я прочитал много лет назад. Тогда я не мог этого понять, но по какой-то странной причине внезапно понял.
- Тогда все в порядке, – Сяо Лин Си наконец смогла вздохнуть с облегчением, когда она нежно погладила его грудь.
Фэн Сюэ’эр кивнула, но ее брови были слегка сдвинуты… Она не была Сяо Лин Си, чье понимание внутреннего пути было очень поверхностным. Слова Юнь Чэ противоречили самой основной логике внутреннего пути. Просветление внутреннего пути… Если оно не было во внутреннем пути, тогда откуда пришло это просветление?
Однако, поскольку Юнь Чэ уже сказал это, она, естественно, не будет продолжать.
- Старший брат Юнь Чэ, сначала отдохни немного. После этого я проведу надлежащий осмотр твоего тела. Если я этого не сделаю, все они не смогут перестать волноваться, – сказала Су Линг’эр с легкой улыбкой.
- Э-Э… Хорошо.
Юнь Чэ вернулся в свою комнату и лег на кровать. Су Линг’эр опустилась на колени рядом с ним, ее руки нежно массировали все его тело… Он закрыл глаза, и в этой тишине, эти странные стихи и голос, который пришел из того пустого мира, продолжали звучать в его голове без остановки. Законы пространства и времени были высшим уровнем законов, известных внутреннему пути. Это не ограничивалось только современной эпохой. Даже в древнюю эпоху Богов эти два закона оставались высшими законами, известными Вселенной. Это было особенно верно в отношении последнего закона, и число истинных богов, которые могли хоть немного контролировать законы времени, можно было пересчитать по пальцам.
Но в этом пустом мире этот призрачный женский голос говорил о законе Небытия.
Она сказала, что это закон, который выше закона пространства и закона времени… Она сказала, что это источник всех законов и принципов, которые управляют Вселенной?
Если бы кто-то сказал что-то подобное, люди, которые услышали бы это, немедленно сочли бы это полной чушью… Но голос, который существовал в этом пустом мире, на самом деле имел какое-то странное чарующее качество, и это оставило его полностью доверяющим ее словам, или, возможно, было бы лучше сказать, что он чувствовал, как будто он был вынужден доверять ее словам.
Каждое произнесенное ею слово и фраза, казалось, превратились в невидимые клейма, глубоко врезавшиеся в его душу, клейма, которым он не мог сопротивляться и которые не мог стереть. Они стали частью того, как он воспринимал мир самым фундаментальным образом. Это было на уровне таких базовых понятий, как «я человек» и «мои пальцы могут сгибаться».