Но в конце концов, Юнь Цин Хун всё же был Юнь Цин Хуном. Спустя какое-то время, он наконец-то смог взять эмоции под контроль и безмолвно смотрел на мать с сыном, что находились в своих объятиях. Иногда он смеялся, а в другое время, закрывал глаза. Наконец, хриплые рыдания Му Юй Жоу полностью утихли. Он вздохнул с облегчением и сказал в самом расслабленном тоне, котором смог, Юй Жоу, небеса вернули нашего сына и это повод для великой радости. Но, твои рыдания напугали Чэ’эр и Сяо’эр.
Му Юй Жоу подняла голову; всё её лицо было в слезах. Она слегка всхлипывала и держала лицо Юнь Чэ обеими руками. Её движения были столь нежны, будто оно держит хрупкое сокровище, что может с лёгкостью сломаться. Она посмотрела на него, сквозь затуманенный взор и тихо прошептала: Да… Это мой сын… Чэ’эр… Мой сын…
Все её тело слегка дрожало и она прислонила своё лицо к лицу сына. И несмотря на то, что она изо всех сил старалась сдержать свои всхлипы, слёзы в её глазах продолжали стекать по щекам. Она не могла перестать… Руки, которыми она держала сына, отказывались отпускать, будто боялась, что если она его отпустит, то он вновь исчезнет из её мира.
Её текущее состояние даже отдалённо не напоминало её обычную благородную и элегантную манеру держаться.
Юнь Цин Хун шагнул вперёд и положил руку на плечо Юнь Чэ. На его лице была слабая улыбка, но когда он открывал рот, то казалось, давился своими словами. Только после по прошествии длительного времени, с улыбкой, которая слегка дрожала, он тихо сказал: Чэ’эр, добро пожаловать домой… Мы уже давно тебя ждали, в своих мечтах…
Юнь Чэ спокойно вытер уголки глаз и поднял голову, тихо отвечая: Отец, Мать, я извиняюсь. Сын смог вернуться только сейчас. Из-за этого, я доставил Отцу и Матери так много лет боли.
Ты вовсе не опоздал. Засмеялся Юнь Цин Хун, покачав головой, Раз уж ты к нам вернулся, это всё ещё не поздно.
Человек перед ним, кто был так хорош, что заставил вскрикнуть его в восхищении, что заставил Му Юй Бая игнорировать свой статус и старшинство, желая стать названным братом с ним, кто на самом деле был его кровью и плотью. Гордость, радость и удовольствия, что он ощущал… были неописуемы. Он чувствовал, что даже если ему придётся заплатить своей жизнью ради этого момента, он сделает это с улыбкой на лице.
Юй Жоу, наш сын уже вернулся и он так вырос. Он не убежит вновь, так как долго ты собираешься его обнимать? Юнь Цин Хун с любовью прогладил спину жены, Может ты хочешь, чтобы наш сын в день своего возвращения, провёл на коленях весь вечер?
Последние слова Юнь Цин Хуна возымели мгновенный эффект. Увидев, что Юнь Чэ на коленях без движения почти полдня, Му Юй Жоу мгновенно почувствовала сильное самобичевание и сожаление, что чуть не заплакала вновь. Она быстро вытерла слёзы и подняла Юнь Чэ, Чэ’эр, быстрее вставай, пол холодный… Ох, это всё вина матери, я даже забыла, что ты стоял на коленях на земле.
Юнь Чэ встал, пока Му Юй Жоу его слегка поддерживала. Он покачал головой и сказал: Ничего, мама. Я не мог быть рядом с вами все эти годы, и время, которое я должен провести на коленях, даже если я простою три дня и три ночи, не будет достаточным.
Такого рода тесная близость была слишком драгоценна и слишком тепла. Он был готов представить свою лучшую и наиболее послушную сторону, чтобы принести им утешение и радость. С их стороны, Юнь Сяо очень долго колебался, прежде чем вышел вперёд, и в довольно робкой манере сказал, Отец, Мать, Большой Брат, Поздра… Поздравляю, наконец-то, с воссоединением как семьи…
Это не ‘семьи’, это воссоединение ‘нашей семьи’! Юнь Чэ притянул Юнь Сяо ближе, Ты так говоришь, будто ты вообще не часть нашей семьи.
Но, Я… Я… Юнь Сяо слегка кусал губы и выглядел совершенно потерянным. Он взглянул на Юнь Цин Хуна и Му Юй Жоу, опустил голову, и сказал безжизненным и ошеломлённым голосом, Я… Я… В будущем, могу я всё ещё… Звать вас обоих… Отцом и Матерью?
Его слова заставили Юнь Цин Хуна и его жену слегка вздрогнуть, но после этого, они одновременно засмеялись. Му Юй Жоу сказала нежным тоном, Глупое дитя, ты всегда был нашим Сяо’эр. Сыном, за чьим взрослением мы наблюдали, которого больше всего любили. Так почему мы не должны позволять тебе обращаться нам как к Отцу и Матери?
Эй, Юнь Сяо! Что ты такое говоришь? Мы названные братья, знаешь ли! Юнь Чэ погладил его по голове, Когда мы произнесли наши обеты друг другу, когда мы стали побратимами, мы поклялись, что будем братьями всю жизнь, что твои родители будут моими родителями, и мои родители будут твоими родителями. Прошло всего два месяца, но ты больше не признаёшь меня как Большого Брата?
Нет, это не так… Я… Юнь Сяо замахал руками, и его взгляд затуманился на некоторое время. В этот момент, он внезапно осознал, почему Юнь Чэ хотел стать с ним побратимом… Потому что его родители на самом деле были родителями Юнь Чэ… Это была клятва, от которой они не могли отступить, и причина почему он ждал два месяца, прежде чем раскрыть себя, из-за него… Именно из-за него…