Одним словом он напоминал спустившегося с небес Бога, взирающего на скромный мир смертных.
На его лице было прямо таки написано, что его снисхождение — высшая честь для этого низшего мира, и что каждый человек, каждая вещь, каждый кирпич и плитка этого жалкого города постоянно оскверняют его благочестивый дух.
Хех! Ещё один дурачок благородного происхождения, вряд ли на что-то годный, Юнь Че наконец дал свою оценку и перестал держать на нём свой взгляд, расслабив разум.
Человеческая природа такова, что чем больше нам чего-то не хватает, тем больше мы этого желаем и после выставляем напоказ.
Этот человек в серебряной одежде, должно быть, не добился успеха на своей родине, но стоило ему попасть в страну послабее, как он выпустил наружу своё высокомерие, смотря на всех вокруг, словно на муравьёв.
Тот же, кто одарён великим талантом или занимает высокое положение, никогда не испытывает недостатка в похвале и восхищении со стороны окружающих, поэтому просто… даже не заботится о существовании низших духов.
Такие люди, как этот человек, существовали на всех плоскостях. Юнь Че не повезло повидать слишком многих ему подобных… Впрочем, это было не важно, нужно было просто держаться от таких подальше.
Считалось, что люди его уровня просто не заинтересованы в Царстве Божественного Цилиня.
Стараясь не привлекать его внимание, Юнь Че постепенно удалялся.
Однако всего через несколько вдохов его шаги снова остановились, и даже взгляд на мгновение помутнел.
Потому что в этот самый момент он совершенно случайно поймал взгляд… невыразимо прекрасной пары глаз.
Это была пара глаз, внутри которых будто бы яростно светились тысячи звёзд и лун, струившись с таким ошеломляющим великолепием, какого он не видел даже в самых ярких своих снах.
В этот самый момент, находясь посреди безжизненного космоса, он увидел самую яркую звезду в своей жизни.
Только спустя несколько вдохов в поле его зрения медленно прояснилось лицо девушки.
Её лицо закрывала великолепная белоснежная вуаль, изяществу которой он ещё не видел равных, и ещё более великолепным был блеск белой кожи, скрытой под этой вуалью.
Она в одиночестве прогуливалась по жёлтому Имперскому Городу, и походка была её нарочито невыразительна, но поза ее была нескрываемо нежна, как танец молодой бабочки. И пока она шла, копна её длинных волос мягко колыхались, словно чёрные дыри подрагивали в такт небесной мелодии.
Это была вроде бы молодая девушка, ещё а й ф р и д о м совсем юная, и лицо её было наполовину скрыто вуалью, но её кожу, белую, как первый осенний снег, эта вуаль не скрывала, как не скрывала и пару тонких бровей, в которых будто бы была заключена рифма жизни.
Пусть он увидел не всё её лицо, но испытанное им ошеломление на самом деле не уступало тому, которое он испытал при взгляде на истинный лик Шэнь Си, как не уступало и пронизывающему душу и кости великолепию, которое он испытал, впервые увидев лицо Цянье.
… Юнь Че отвёл взгляд в сторону.
После того, как Юнь Че обработал воспоминания Чи Ву, его взгляд на других постепенно изменился…он начал смотреть даже не в их глаза, а в их сердца и души.
Он помнил о наставлениях, данных ему Чи Ву, и не смел даже на миг забыть о цели… или миссии своего прибытия в Бездну.
Поэтому он закрыл свое сердце и запер свои эмоции, и как бы не менялось его лицо, взгляды других уже никогда не могли коснуться его сердца сквозь пелену чёрных глаз.
Но в тот момент, когда он случайно коснулся света её глаз, они отразились озером звезд на дне его сердца.
Поэтому, как только он потупил свой взор, он обратил свою бесконечную волю в острый клинок, чтобы решительно пронзить чудесное мгновение, запечатленное его душой.
Все, что могло пробудить его эмоции и помешать его воле, не должно было существовать!
Вскоре его фигура пересеклась с девушкой, и она больше не находилась в его поле зрения.
Однако шаги Юнь Че вдруг снова замедлились.
Потому что в том направлении, куда направилась девушка, как раз и находился человек в серебряной одежде.
В его голове бушевала буря.
На вид девушке было всего семнадцать или восемнадцать лет, но её аура уже преодолела Царство Божественного Мастера, находясь в полушаге от Божественного Вымирания.
Между двумя этими царствами, над разломом, разделяющим людей и полубогов, бесчисленное множество глубоких практиков Бездны были обречены просидеть до конца своей жизни, не в силах прорваться дальше.
Однако эта девушка, которая, казалось, еще не достигла совершеннолетия, но уже находилась в Царстве Божественного Мастера, крайне его пугала.