Человек в серебряной одежде рассмеялся: Какое совпадение, я тоже. У нас с тобой так много общего…как насчет того, чтобы путешествовать вместе?
Нет необходимости.
Девушка отказала, поэтому повернулась, чтобы уйти.
Младшая сестричка, не спеши отказываться.
Мужчина в серебряной одежде снова двинулся и уже стоял в десяти шагах перед девушкой. Складной веер в его руке раскрылся, дрожа, оставляя миру только нескрываемую похоть в его глазах: Этот мир полон зла, и если ты будешь одна, ты можешь подвергнуть себя опасности.
Девушка не желала больше обращать на него внимания, но как только она двинулась, ее тонкие брови слегка нахмурились.
Между колышущимся на ветру складным веером закружилась еле видимая рябь, без единого звука просачиваясь в её море души.
И это проникновение в душу… она мгновенно распознала.
Теплая луна в ее глазах вдруг превратилась в холодную звезду, и она произнесла тяжелую фразу, которая редко звучала в ее жизни: Тебе лучше перестать, иначе…
Иначе он познает глубокое несчастье.
Иначе что? Человек в серебряной одежде радостно рассмеялся.
Стоявшая перед ним женщина, по сравнению с которой меркли все небесные царицы, конечно, была необычного происхождения, но превзойти его ей было абсолютно невозможно.
Взмахнув складным веером, он неторопливо зашагал вперед, все ближе и ближе продвигаясь к девушке, и пространство перед ним также слегка задрожало от силы души: Наша встреча в этом скромном месте — все равно что соприкосновение светил. Я боюсь, что если упущу эту возможность, то буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Я просто хочу подружиться, только и всего.
И даже его теплый голос нёс в себе душевную силу.
Расправив плечи, он был способен захватить чужую душу. Даже если противник — человек того же уровня культивации, он с очень высокой уверенность мог бы провернуть такой фокус.
Это было связано с тем, что уровень его душевной техники не имел себе равных в Бездне.
Пока он говорил, он медленно протягивал ладонь, желая, естественно, прикоснуться к белому запястью девушки.
В этот момент издалека внезапно вылетела не слишком сильная, но крайне грубая аура, которая с треском встала между двумя людьми и взорвалась в сторону мужчины обжигающим пламенем.
Проваливай! Юнь Че стоял перед девушкой, пламя на его теле препятствовало зрению и ауре человека в серебряной одежде, которое было всё ещё направлено на девушку: Разве ты не слышал, она сказала тебе перестать!
Глаза человека в серебряной одежде сузились, и когда он потрудился оценить айфри дом Юнь Че, уголки его рта слабо приподнялись.
В нём не было ни гнева, ни раздражения от того, что его потревожили, скорее… жалость и игривость, как при наблюдении за невежественным клоуном.
Юнь Че стоял настороже, не забыв при этом сказать стоящей за ним девушке: Старшая сестрёнка-фея, у этого человека явно плохие намерения по отношению к вам. Уходите скорее, я его задержу.
Девушка не шевелилась, губы ее были слегка приоткрыты.
Ха?
Этот человек, он действительно… назвал её старшей сестрой?
—-
Если б только время могло застыть в тот момент, когда мы впервые встретились…
Ибо я не могу вынести вид сломленного ненавистью Юнь Че.
—-
—-
Глава 1994. Божественная Дочь
Спасение дамы в беде — это избитый и убогий, но, несомненно, эффективный прием.
Особенно для неискушенной юной девушки.
Потому что чем светлее ткань, тем легче оставить на ней след, а первый след на такой ткани стереть тяжелее всего.
Конечно, с точки зрения человека в серебристой одежде, происходящее перед ним было комедийным представлением.
Аура пика Царства Божественного Владыки должна была принадлежать важной фигуре Царства Цилиня Бездны. К сожалению, перед ним это был всего лишь активно прыгающий клоун… потому что он даже не знал, кого провоцировал.
Как интересен был мир смертных.
Откуда ты, жучара, опять вылез? Он скосил глаза, в которых читалось непреднамеренное презрение, будто бы естественным путём сформированное его благородным разумом.
Опять? Юнь Че рассмеялся, и презрение в его голосе превосходило взгляд человека напротив: Истинно то, что жук почитает всё вокруг жучьим. Меня чуть не стошнило с расстояния в десять миль от испускаемого тобой зловония, и ты, кажись, описал себя наиболее подходящим образом.
… На долю секунды губы девушки непроизвольно изогнулись.
Юнь Че никогда не проигрывал в спорах, и уж тем более в перекидывании оскорблениями. Но для девушки, выросшей в идеальной среде, это было слишком ново.