Даже если мой стан – кипарис, а щекаЯрче розы, нежнее ее лепестка, –Не пойму, для чего, о Предвечный Художник,Ты включил нас в узор Своего цветника?
В тех песчинках, что ветер сдувает с горы, –Прах красавиц: подруги, невесты, сестры.Пыль со смуглой щеки вытирай осторожно –Юной девой была она с ликом Зухры.
Слабеют корни. Осыпается листва.Гранаты щек моих покрыла синева.Я – старый дом: прогнили крыша и опоры.Свет не погас еще, но теплится едва.В стрекозьем пенье луга, где синь и тишина,Он возлежит с подругой, что нежности полна.И пьет рубин из чаши под куполом лазурным,Пока не опьянеет от сладкого вина.
Почто в преданиях сплелись и с незапамятных временВолнуют смертных кипарис и нежной лилии бутон?Ведь лилия всегда молчит, десятком языков владея.А стоязыкий кипарис ввысь неподвижно устремлен.
Бог – кукловод, а куклы – ты и я.Что боль Ему твоя или моя?Даст поиграть над пестрою завесойИ сложит нас в сундук небытия.
Под небесами счастья нет, и мир устроен так:Один рождается на свет, другой летит во мрак.Когда бы ведал человек о всех земных печалях,Не торопился б он сюда, коль сам себе не враг.К чаше, полной соблазна в луче золотомСотни раз припадал я взыскующим ртомА Творец создает драгоценную чашуИ о землю ее разбивает потом.
Искусен тот гончар, что чашами головЗемной украсил мир, трудясь без лишних слов:На скатерть бытия вверх дном поставил ЧашуИ горечью ее наполнил до краев.
Поскольку жизнь твоя висит на волоске,Остерегайся дни растрачивать в тоске.Иначе ты найдешь не переливы перлов,А серую пыльцу в разжатом кулаке.
Из чаши неба пьют уста твоиНапиток зла, глупец, а не любви.Смотри: бутыль и кубок в поцелуеОпять слились, но губы их – в крови.О камень ты разбил кувшин с вином, Господь.Врата услад закрыл для уст моих, Господь.Ты землю окропил лозы живою кровью.Будь проклят я, но Ты, наверно, пьян, Господь?
Ты, гонимый човганом рока, словно мяч, по горбам времен,Не спеши вопрошать до срока и оплакивать свой урон.Ибо Тот, Кто тебя направил и заставил тебя бежать,Он-то знает, зачем. Он знает. Только Он это знает. Он.
Если мудрому знанье о мире дано, –Радость, горе, печаль он приемлет равно.Будь, чем хочешь: вином, утоляющим жажду,Или жаждой, что в нас порождает оно.
И мудрому – увы – конца не миновать.Чтоб роком правил я – такому не бывать.Похороню мечты. Пожрет их червь могильныйИль воющий шакал, – мне, право, наплевать.Говорят: «Ни вина, ни подруги не тронь,Или вскоре пожрет тебя адский огонь».Чепуха. Если ад – для влюбленных и пьяных, –Рай назавтра окажется пуст, как ладонь!
Я отвергнут любимой. Сказала она:«На другую гляди, а меж нами – стена».Как могу я глядеть на другую, о пери,Если взор застилает мне слез пелена?!
Утро. Чаша. Лепешка, а к ней – виноград.Нам не стоит глядеть ни вперед, ни назад.Все, что было, – ушло, а грядущее – скрыто.Вот – сегодняшний рай твой. И вот он – твой ад.
Перенеся лишенья, ты станешь вольной птицей.А капля станет перлом в жемчужнице-темнице.Раздашь свое богатство – оно к тебе вернется.Коль чаша опустеет – тебе дадут напиться.Что мне миру сказать, если, умники, выНе узрели рисунка Господней канвы?Потянули за кончик сверкающей нити –И узор в тот же миг распустился, увы!
Как только я кувшин опустошил на треть,Он выскользнул из рук на каменную твердь.Всевышний, для кого Ты создаешь кувшиныИ разбиваешь их из-за кого, ответь?
Всю жизнь аскетом быть, лелея образ рая?Ну нет! – уж лучше пить. Я чашу выбираю.Коль пьяниц прямо в ад погонят, как баранов,То кто ж увидит рай из тех, кого я знаю?
Чем к смерти суетно спешить,Уж лучше с гурией грешить.Пока я был, и есть, и буду, –Я пил, я пью, я буду пить!Гонимый роком по холмам кручин –Не различает истинных причинТех бед, что небосвод ему пророчитЗатем, чтоб он их завтра получил.
Ты плачешь, что роком по жизни гоним,Что слабому духу не справиться с ним.Не лучше ли воле Творца подчиниться?Будь счастлив хотя бы мгновеньем одним.
Если будет в объятьях владелица розовых уст,В чаше – Хидра вода, и кувшин не окажется пуст,Музыкантом – Зухра, а Иса собеседником станет, –Вновь душа расцветет, как весною – гранатовый куст.