Когда впереди появился посёлок, Сергей до минимума сбросил скорость. «Жулдыз», – прочитал он на информационном знаке. «Звезда!», – перевела его подруга. Медленно поехали по дороге, петляющей между невысокими мазанками, вылепленными из глины с конским навозом. В редких домах светились окна. Вдруг Сергей увидел такую картину, что ему захотелось остановиться. Он включил правый "поворотник", взял как можно правее, чтобы освободить проезжую часть, и заглушил двигатель. «Пойдём, посмотрим?», – спросил он у своей спутницы. «Пойдём!», – она лёгкой птичкой выпорхнула из кабины. Подойдя к калитке, Сергей увидел, что прямо посреди ярко освещённого двора стоит невысокого роста коричневой масти лошадь, а сзади такая же маленькая женщина в сером, не по-русски повязанном платке, усевшись на маленький детский табурет и, просунув руки у лошади между ног, что-то с ней делает. Он хотел отворить калитку и войти во двор, но Алла положила ему руку на плечо и прижав указательный палец к губам попросила его молча подождать. «Что она делает?», – тихонько спросил Сергей у девушки. «Доит кобылу», – также тихо ответила Алла.
Когда хозяйка закончила своё занятие, Сергей, внятно кашлянув, постучал в калитку. Хозяйка подошла к ним и, увидев парня с девушкой, решила впустить их во двор. «Здравствуйте!», – поздоровался студент. И, когда женщина ответила, решился задать ей свой вопрос: «Уважаемая, у Вас можно купить немного кумыса?». «Я не продаю кумыс», – сказала она безо всякого выражения. «Жаль», – вздохнул Сергей и хотел уже покинуть двор. «Куда же вы? В кои-то веки в моём доме гости, и те от меня убегают, даже не узнав гостеприимная или нет я хозяйка! Садитесь за стол и подождите». Стол, вкопанный в землю, стоял посреди двора, а сиденьями служили лавки, опоры которых тоже были врыты в землю. На большом блюде женщина принесла огромный кусок отварной холодной говядины, а в глиняном запотевшем кувшине первопричину этого "сабантуя" – холодный напиток степей, кумыс. И (уже!) дымящийся бульон и огромный алюминиевый чайник с зелёным чаем. Под навесом на плите уже вовсю кипели манты, лениво переворачиваясь в кипящей воде, на тарелках лежал острый казахский салат из ножек молодых баранов. И только юной спутнице Сергея было дозволено помогать хозяйке накрывать на стол. Он же, согласно мусульманским обычаям, не должен был помогать женщинам в этом священнодействии. И он, включившись в эту игру, наслаждался своим бездействием и ждал продолжения этого великолепного спектакля.
Женщинам Востока, согласно их обычаям, не дозволяется принимать участия в мужских застольях, но мужчина имеет право присоединиться к женской пирушке.
Когда стол был накрыт, и дамы уселись за стол, начался настоящий пир. Сергей в этот момент понял, что все его обеды, завтраки и ужины – это было просто игрой по сравнению с этим пиршеством. Нет, казашка и его девушка не объедались этими яствами, но они обе неустанно и бдительно следили, чтобы в его тарелке было мясо, салаты и другие вкусности и чтобы он за светскими разговорами не забывал отправлять всё это в рот. Но когда наступил момент и бедный студент понял, что он окончательно и бесповоротно объелся, женщины пожалели его и дали возможность избегнуть смерти от обжорства. К концу этого ужина Серёга уже всё знал о судьбе этой казашки, как она, потеряв мужа, потеряла всё в этой жизни, как она, собрав все свои силы, начала жить так, как живут многие казахские женщины, как она простила всех своих врагов, не поддалась чувству ненависти, отказалась привести в исполнение свои замыслы жестокой мести. Он узнал, как доят кобылу (почему доят сзади, а не сбоку), как готовят кумыс, айран, катык, бозбаш, бешбармак и другие казахские блюда, за что и почему казахские женщины любят мужчину и почему, вообще, люди любят друг друга.
Но близилась полночь и пора было покидать этот гостеприимный дом. Молодые люди, попрощавшись с хозяйкой, пошли к своей машине. Вдруг она сказала: «Постойте!». И вынесла двухлитровую банку кумыса: «Серёжа, это тебе!».» «Айгуль, а сколько за это следует заплатить?». «Я же сказала… Я не продаю кумыс!». « Ну, спасибо!..», – и тут Сергей вспомнил, что у него в бардачке… Он побежал к машине и вытащил из бардачка шоколадку, ту, которую утром привёз Ромка для взятки председателю совхоза, чтобы он не обижал водителей студенческой автоколонны и закрывал наряды, как говорится , по полной программе. Это была шоколадка БАБАЕВСКАЯ величиной со школьный альбом и толщиной с шоколадную конфету. (Правда, там ещё оставалась бутылка армянского коньяка и коробка конфет Вечерний звон. Хватит с него!). «Айгуль, а это – тебе на память о Москве!». И влюблённые тронулись в обратный путь.